Де Клермон изобразил целую немую сцену, которая должна была обозначать его внутреннюю борьбу.
— И вот появляетесь вы, месье де Монферра. Ваш акцент безупречен! Ваша речь звучит для меня как сладчайшая музыка! Позвольте полюбопытствовать, откуда вы родом?
— Из Лимузена, месье де Клермон. Но в первую очередь я француз. И я тоже очень рад встретить земляка, так безупречно разбирающегося в прекрасном.
— А здесь вы?..
— Занимаюсь торговыми делами. Это может показаться странным занятием для дворянина, но, поверьте, здесь, в Голландии, это тоже своего рода искусство. Торговля здесь это изящнейшее сочетание науки, риска и почти военной дисциплины.
— Ах, как же вы правы, месье де Монферра. Нам, французам, стоило бы кое чему поучиться у местных господ, как вы считаете?
— Вне всякого сомнения, месье де Клермон.
Он изобразил ещё одну немую сценку. Он играет эту комедию так же тщательно, как я играю роль дворянина из Лимузена. Мы оба актёры, только наши сцены разные.
— Верно. Итак, вернёмся к нашему с вами делу. Двадцать «Адмиралов». По такой заманчивой цене, сейчас, когда, по моим сведениям, в Лейдене начинаются некоторые неприятности. Почему?
— Я долго общаюсь с голландцами и, боюсь, заразился их прямотой в деловых вопросах. Поэтому позволю себе быть откровенным. Сейчас — редкая возможность. Господин ван де Схельте решил расширить своё хозяйство, вдали от человеческой суеты. Вы понимаете. Новые оранжереи. Возможно, под новый сорт, кто знает? Поэтому ему требуются средства. В спокойное время эти луковицы будут торговаться годами, переходя из коллекции в коллекцию с небольшой наценкой. Сейчас вы можете приобрести весь тираж сразу. Как единый актив.
В глазах де Клермона мелькнул интерес.
— Но цена?
— Тысяча гульденов за луковицу — цена согласно реестра. Но в данных обстоятельствах продавец просит семьсот.
— Четырнадцать тысяч, — мгновенно просчитал он. — Наличными. При двух условиях — немедленная сделка у нотариуса. И оригинал сертификата гильдии с печатью. Без него это просто луковицы.
Моё сердце ёкнуло. Он согласен. Более того — он понял всё с полуслова.
— Разумеется, у продавца есть сертификат. И он готов к сделке сегодня.
— Тогда приведите его сюда. Сейчас же. Мой клерк пригласит нотариуса. Боже мой, месье де Монферра, мне кажется, сегодня будет один из счастливейших дней моей жизни! — де Клермон снова закатил глаза и потряс головой, словно не веря своему счастью. Ещё бы, заработать на ровном месте как минимум шесть тысяч гульденов за один вечер. Неплохо даже для французского шпиона.
Мартен ван де Схельте в кабинете де Клермона казался призраком, занесённым с улицы в этот мир роскошного величия. Но голос нотариуса, зачитавшего сертификат, и звонкий, точный звук золотых дукатов, пересчитываемых на столе, вернули его к жизни. Сделка была столь же точной и безэмоциональной, как хирургическая операция. Подписи, печати, расписка. Де Клермон принял ларец с луковицами, обнял оторопевшего ван де Схельте и бросил на меня последний оценивающий взгляд.
— Вы оказали мне неоценимую услугу, месье де Монферра! Франция помнит своих друзей. Мадам Арманьяк знает, как со мной связаться, если у вас появится ещё что-то эталонное. Боже мой, друзья мои, я просто не верю собственному счастью!
Когда мы вышли на улицу, ван де Схельте плакал. Не от горя, а от дикого, невероятного облегчения. В его руках была сумма, о которой он не смел и мечтать.
— Я даже не знаю, как вас благодарить, Бертран. Без вас… — он всхлипнул. — Какова ваша доля?
— Меня устроит сотня с луковицы, ваши шестьсот.
Он не стал торговаться. Его пальцы, ещё дрожа, полезли в огромный мешок, набитый золотыми дукатами. 4444 золотых дуката, если быть предельно точным.
— Мартен, да вы с ума сошли! Не на улице же.
Я повёл его в нашу контору. Пятнадцатикилограммовый мешок пришлось нести мне. Слава богу, в Амстердаме всё рядом.
Вернувшись в контору, я рассказал Якобу все как есть.
— Де Клермон, — протянул он задумчиво. — Интересно, для кого эти тюльпаны? Для Людовика? Для Ришелье? Или он просто хочет иметь в Париже сад, который будет лучше, чем у английского посла? Неважно. Ты сделал невозможное — заставил француза заплатить голландскую цену в разгар кризиса. Но запомни, такие связи как порох.
Ван де Схельте остался в гостях у Якоба до утра, по его совету нанял себе перевозчика с охраной и решил всё-таки заглянуть перед отъездом в Амстердамский Виссельбанк. Я забрал свою долю. Две тысячи гульденов золотом. Два с лишним килограмма монет.
Я стоял на набережной. Две тысячи гульденов. Состояние, заработанное за полдня не на производстве или торговле, а на умении связать нужных людей и провести сделку на лезвии ножа. Это была опасная игра, но я её выиграл. Всё вокруг показалось мне на мгновение нереальным, сотканным из воздуха.
В сгустившемся сумраке, казалось, уже висел не только запах лип, но и едва уловимый, сладковато-гнилостный шлейф. У меня было больше денег, чем когда-либо. Но покупать было нечего. Эти две тысячи гульденов были не наградой, а очередным тестом. Серьёзным капиталом, который нужно было теперь уберечь от самого страшного партнёра — слепой, безжалостной чумы, чьё дыхание уже ощущалось на лице у спящего города.
Глава 16. 1 июля 1635. Подтекст
Первое июля принесло тягучее, липкое затишье. В опустевшей конторе звук моего пера казался невероятно громким. Якоб уехал в Бемстер, к Элизе и Пьеру, оставив мне ключи, книги и чувство странной, полной ответственности. Я был сторожем в опустевшей крепости.
Именно в такое утро, когда даже шум с каналов казался приглушённым, без предупреждения появился визитёр, словно возник из влажного воздуха. Это был молодой человек, одетый с неголландской элегантностью. Тёмно-серый камзол без лишних кружев, из прекрасной английской шерсти. Шляпа с умеренными полями. Он был одет как преуспевающий, но не выставляющий богатство на показ купец. Улыбка у него была тёплая, но не навязчивая.
— Месье де Монферра? Прошу прощения за беспокойство. Меня зовут Анри Лефранк, из Руана. Наш общий знакомый, месье де Клермон, говорил, что в Амстердаме я могу здесь найти земляка с безупречным вкусом и деловой хваткой.
— Месье Лефранк, чем обязан? — я указал ему на стул.
— О, дело