Теперь она улыбнулась ещё шире.
— Мы узнали об этом только на прошлой неделе во время нашего запоздалого медового месяца. Кстати, медовый месяц, за который ты заплатил. Спасибо.
Беккет отмахнулся от её благодарности.
— Это ваши деньги, ребята. Я рад, что ты сделала с ними что-то крутое.
Он отпустил её и взял невероятно маленькую детскую одежду. Винни-Пух неоднократно изображался на ткани счастливым и толстым.
— Дети появляются такими охерительно мелкими? Святое дерьмо.
Ливия кивнула.
— Ага. Должна сказать, мне немного страшно. Я даже никогда не держала на руках младенца.
Беккет положил шапку и носки, как будто они были стеклянными.
— Булочка, я уже могу себе представить, как ты с пучком волос на голове кормишь эту милую детку. Ты будешь потрясающей. — Весь вид Ливии, сияющей и улыбающейся, заставил его вспомнить о Еве и всем, что он у неё отнял. Он должен был узнать, счастлива ли она.
— Спасибо, Бек. Я очень на это надеюсь.
— Итак, Ева уже замужем? — Беккет посмотрел себе под ноги, но знал, что раскрыл свои карты. У женщины чудовищная интуиция.
— Ах. Я поняла. Я рада, что ты её ищешь. — Ливия села на диван.
Беккет покачал головой и сел рядом с ней.
— Нет, видишь ли, я просто проверяю своих людей. Итак, они не беременны, но как поживает принцесса фей и Коул?
— У них дела идут очень хорошо. Коул вернулся в колледж, чтобы стать учителем. Он собирается получить степень специального образования. Его церковная община предоставила ему первую в истории стипендию церковного колледжа Риверсайд. Кайла всё еще работает в Мод, творит чудеса моды, а владелец назначил её менеджером. Кайла и Коул также проводят много времени в походах и работают волонтёрами в церкви.
Беккет провёл рукой по растрепанным волосам.
— Что значит «специальное образование»? Кого будет учить Коул?
Ливия взяла его за руку, но подождала, пока он посмотрит на неё, чтобы заговорить.
— Он может учить кого угодно, но его внимание будет сосредоточено на эмоционально неуравновешенных учениках. Тех, у кого есть только гнев, вместо остальных выражений чувств. Те, у кого большое сердце, но и большие кулаки. Он научит их любить без причинения боли.
Такие дети, каким он был? Прекрасно.
Беккет легко мог представить, как Коул едет в школу на дедушкиной машине. Ни один ребёнок не опередил бы его. Коул уже знал все их трюки.
Ливия сжала руку Беккета.
— Он сказал, цитирую: «Я хочу быть рядом с такими детьми, как Беккет». Я хочу быть для них тем, кем не смог стать для него». Он так горд.
Беккет высвободил кулак из её руки и встал. У них всё было отлично. Приехать сюда было эгоистичной ошибкой. Он даже не доверял себе находиться с ней в комнате, с маленьким ребёнком в животе. Боже, а что, если один из его старых врагов заметит его и прицелится в окно? Он увидел её красивые волосы, спутавшиеся в крови, лежащие на полу, пуля, положившая конец всему этому совершенству. Он двигался так быстро, что она ахнула, когда он задёрнул все шторы. Выключив свет, он потащил её в самое безопасное место в комнате.
— Ты должна пообещать хорошо о себе заботиться. Хорошо заботиться об этом ребёнке. Хорошо заботиться о моём брате. Хорошо? Я должен идти. Мне нужно идти. Мне нужно оставить всех вас здесь — в счастливом конце сказки в моей голове. — Беккет снова обнял её и направился к двери. Он чувствовал, как его яд распространяется под каждым его шагом.
Ливия резко сказала:
— Беккет. Ты не уйдёшь сейчас. Мне нужно знать, что, чёрт возьми, происходит. Почему ты выглядишь как дерьмо? Почему ты ведёшь себя как параноик? Почему ты появился спустя год? Я хочу ответов. Блейк потребует ответов, и если я не смогу дать ему их, он уйдёт с работы и пойдёт искать тебя. Ты этого хочешь?
Беккет остановился, положив руку на дверь.
— Ливия, пожалуйста, позволь мне уйти, пока я могу. — Он ждал.
Ливия снова схватила свой мобильный телефон.
— Хорошо, детка. Позвони полицейским. Вытащи меня отсюда.
Она пролистывала, пока не нашла то, что хотела. Она протянула ему телефон:
Леди леденец: 702-555-1354
— Мы не видели Еву со дня свадьбы. Она звонит с этого номера раз в неделю, чтобы поговорить с Блейком о солнце. Она отказывается дать ему какую-либо информацию о том, чем занимается. Но Блейк говорит, что слышал, как люди называли её Январь.
Беккет уставился на телефон и коварно улыбнулся.
— Леденец — это стриптиз-клуб, магазин костюмов за пределами Вегаса. Она раздевается ради денег. В этом нет никакого грёбаного смысла, потому что я заплатил ей достаточно, чтобы она могла прожить две комфортные жизни.
Он начинал злиться. Ливия обняла его.
— Беккет, я хочу знать, чем ты занимался.
Ливия снова оказалась перед окном. Хотя занавеска была надёжно закреплена, Беккет ещё раз увидел, как её застрелили, у него на руках, поэтому он потащил её обратно на диван, где они смогут сидеть в полутьме. Он вернул ей телефон.
— Хочешь знать, булочка? Ну, я не могу рассказать тебе большую часть всего. Честно говоря, в твоём деликатном состоянии я бы даже не стал пробовать. — Но как только эти слова сорвались с его уст, он понял, что она совсем не будет нежной матерью. Она будет жестокой, преданной и неутомимой. — Я целый год желал этого, — наконец сказал он. — Желал всего наилучшего всем вам. И похоже, моё желание исполнилось, правда? — Он посмотрел на неё. Именно её глубокие серые глаза заставили рассказать ей это. — Несколько дней назад я был чертовски близок к тому, чтобы вышибить себе мозги. — Она кивнула, ожидая продолжения. — Я хотел сделать свое отсутствие постоянным, потому что не могу доверять себе. Я хочу быть рядом со своей семьей. Я слишком эгоистичен, чтобы уйти навсегда. — Он опустил голову и посмотрел в пол, ему было стыдно признаться в своей слабости жене брата.
— Нет. Нет. — Ливия повернула его лицо к себе. — Ты любишь нас слишком сильно, чтобы забрать того, кого мы любим. Беккет, пожалуйста, твоя жизнь достаточно опасна. Тебе не нужно быть и собственным врагом.
— Не делай из меня того, кого стоит спасать. Мы оба знаем, что я никчёмный человек. — Его голос был таким тихим.
— Мне хотелось бы лучше объяснить тебе, почему ты должен остаться здесь. Мне бы хотелось выразить словами ту часть моего сердца, на которой написано твоё имя. Эта часть сейчас болит. Ты должен