Он медленно, с трудом встал с кресла и подошел к прикроватной тумбочке. Достав оттуда толстую папку с гербовой печатью, он протянул её Полине.
— Что это? — спросила она, хотя сердце уже знало ответ.
— Мой приговор. И твоя свобода.
Полина открыла папку. Сверху лежало исковое заявление об установлении единоличной опеки над Тимуром. То самое, которым он угрожал ей, называя «неблагонадежной матерью». Под ним — результаты ДНК-теста.
Руслан взял первый лист и, не колеблясь, с усилием разорвал его пополам. Затем еще раз. И еще. Клочки бумаги посыпались на линолеум, как запоздалый снег.
— Я не буду просить у тебя прощения, Поля, — его голос дрогнул, становясь непривычно хриплым. — Прощение — это слишком дешево за то, что я сотворил. За годы одиночества, за твой страх, за то, что я пропустил первый смех сына и его первые шаги. Я не хочу, чтобы ты прощала меня за слова. Я хочу, чтобы ты позволила мне заслужить право находиться рядом. Поступками. Каждый день. До конца моей жизни.
Он посмотрел ей прямо в глаза — открыто, без защиты, без той властной маски, которую носил годами.
— В этой папке — документы на квартиру, которую ты снимаешь. Теперь она твоя. И дом в пригороде — тот, который тебе так понравился на эскизах — тоже записан на твое имя. Счета, страховки... там всё. Ты можешь забрать Тимура и уехать. В любой город, в любую страну. Я не буду преследовать тебя. Я отзываю всех охранников. Ты абсолютно свободна, Полина. Можешь ненавидеть меня, можешь забыть... Я приму любое твое решение.
Полина смотрела на обрывки бумаги у своих ног. Пять лет она мечтала об этом моменте — когда он признает её правоту, когда он перестанет давить, когда она сможет просто дышать, не оглядываясь. Но сейчас, глядя на этого сильного мужчину, который едва стоял на ногах от боли и слабости, она не чувствовала триумфа. Она чувствовала странную, щемящую пустоту, которую могла заполнить только любовь.
— Ты действительно думаешь, — тихо произнесла она, делая шаг к нему, — что после всего, через что мы прошли... после того, как ты едва не погиб, защищая нашего сына... я просто заберу вещи и уйду?
Руслан замер, боясь спугнуть надежду, которая робким огоньком вспыхнула в его душе.
— Пять лет назад я ушла, потому что у меня не было выбора, — продолжала Полина, касаясь его лица. — Ты выставил меня за дверь, и я строила свою жизнь по кирпичику, сама. Я научилась быть сильной. Я научилась быть и матерью, и отцом. Но Тимур... он смотрит на тебя так, как никогда не смотрел ни на одного человека. А я...
Она запнулась, сглатывая комок в горле.
— А я всё еще вижу в тебе того парня, который когда-то обещал построить для меня замок. Ты совершил ужасную ошибку, Руслан. Ты был чудовищем. Но ты — отец моего сына. И ты — единственный мужчина, которого я когда-либо любила.
— Поля... — он притянул её к себе здоровой рукой, утыкаясь лицом в её шею. — Я не заслуживаю этого.
— Не заслуживаешь, — согласилась она, гладя его по волосам. — Но любовь — это не про заслуги. Это про фундамент. На лжи ничего не построишь, мы это проверили. Давай попробуем на правде?
* * *
**Шесть месяцев спустя**
Солнце ярко отражалось в панорамных окнах нового делового центра «Аврора». Это здание было уникальным — текучие линии, обилие зелени на террасах и невероятная легкость конструкции заставляли прохожих замедлять шаг. Это был триумф архитектурного бюро Полины Морозовой.
Сегодня был день торжественного открытия. На площади перед входом собралась пресса, бизнес-элита города и просто любопытные. Но для Полины этот день был важен не из-за вспышек камер.
Она стояла у подножия здания, одетая в элегантный костюм цвета слоновой кости. Рядом с ней, в маленьком классическом пиджаке и с серьезным видом, стоял Тимур. Мальчик повзрослел, его движения стали более уверенными, а в глазах светилась та самая «громовская» искра, но теперь она была наполнена радостью, а не вызовом.
— Мама, смотри! Папа идет! — воскликнул Тим, указывая на выход из здания.
Руслан шел к ним через толпу. Он больше не выглядел как грозная «акула бизнеса», хотя его авторитет в деловых кругах только вырос после того, как он очистил компанию от наследия Инги и её сообщников. В его походке появилась спокойная уверенность человека, который нашел свой причал.
Он подошел к ним, подхватил Тимура на руки и легко поцеловал Полину в висок.
— Потрясающая работа, Поля, — негромко сказал он, глядя на здание. — Ты создала что-то по-настоящему вечное.
— Мы создали, — поправила она. — Без твоих инженеров и твоей веры в этот проект ничего бы не вышло.
— У меня есть еще одна идея для проекта, — Руслан вдруг стал серьезным. Он опустил сына на землю. — Тим, поможешь мне?
Мальчик закивал, понимая, что сейчас произойдет что-то важное. Они заранее «репетировали» этот момент, хотя Полина об этом и не подозревала.
Руслан залез в карман пиджака и достал небольшую бархатную коробочку. Он не встал на колено — мешали старые травмы, да и пафос был ни к чему. Он просто взял Полину за руку, и его ладонь слегка дрожала.
— Пять лет назад я разрушил нашу семью, даже не дав ей начаться, — произнес он так, что его слышала только она. — Я не предлагаю тебе вернуться в прошлое. Я предлагаю построить новое будущее. На твоих условиях. С твоим именем. С твоим сердцем. Полина, ты станешь моей женой? По-настоящему. Навсегда.
Тимур потянул маму за край пиджака.
— Мам, ну соглашайся! Мы же Громовы, мы сила!
Полина посмотрела на сына, затем на Руслана. В его глазах она увидела не властного заказчика и не раненого зверя. Она увидела мужчину, который прошел через ад, чтобы научиться ценить тишину домашнего уюта. Она увидела человека, который готов был умереть за их сына и жить ради неё.
— Да, — прошептала она, и её голос утонул в аплодисментах толпы, которая поняла, что происходит нечто большее, чем просто официальная церемония. — Да, Руслан.
Он надел кольцо ей на палец — простое, с крупным чистым бриллиантом, который сиял на солнце, как капля росы. В этот момент Полина поняла: цена ошибки была велика, но она привела их сюда. К этому моменту абсолютной честности.
— Идемте? — Руслан протянул одну руку жене, а другую — сыну. — Нас ждут великие дела.
— И мороженое! — напомнил