— Вы двое не играли все утро в конском навозе, — сказала Мэгги. — Можете не снимать обувь.
— Это не имеет значения, — не согласился Чарльз. — Ботинки легко снять и надеть.
Внутри дома были белые оштукатуренные стены и высокие потолки с темными балками и большими вентиляторами, которые помогали поддерживать циркуляцию воздуха. Несмотря на то, что стоял февраль, на улице было приятно тепло — особенно по сравнению с Монтаной, где все еще сильные морозы. Анна была оборотнем и не боялась холода, но не хотела находиться на улице.
Полы были деревянными. Анна любила полы из дуба, но здесь другое зерно древесины, с потертостями, которые появляются после многолетнего использования, и блеском, который появляется после уборки. Она не удержалась и огляделась, но не увидела ни следа грязи у стены.
— Сейчас здесь живем только мы с Мэгги и Джозефом, — сказал Хостин. — Эрнестина, внучатая племянница Мэгги, приходит по будням, чтобы прибраться и приготовить еду. Сестра Эрнестины, Либби приходит по выходным.
— Это пустая трата денег, — пробормотала Мэгги. — Я вполне способна обеспечивать всем необходимым двух стариков два дня в неделю.
Судя по всему это был давний спор.
— Кейдж знает, что ты здесь, — сказала Мэгги Чарльзу. — Он позвонил из конюшни и предупредил, что придет через час или около того. У них не хватает рабочих рук, потому что один из конюхов уволился на прошлой неделе, а мой сын привередлив в выборе людей, которые ухаживают за его лошадьми. Мы накормим вас обедом, а потом он покажет вам лошадей. Хостин, почему бы тебе не умыться, а я пока что покажу Чарльзу и его жене их комнату?
Она не стала дожидаться, пока Хостин что-нибудь скажет, а повернулась и, жестом пригласив гостей, провела их через большую гостиную. Анна сразу поняла, что это дом стаи. В этой комнате с несколькими уровнями и зонами для общения могли разместиться двадцать или тридцать человек, целая стая, и при этом все чувствовали бы себя комфортно.
— Этот старый волк, — сказала Мэгги, как только они остались одни, — очень рад и польщен тем, что вы будете делать выбор среди наших лошадей. Не позволяйте ему ввести вас в заблуждение.
Анна услышала, как где-то позади них раздался смешок. Мэгги могла думать, что они находятся вне пределов слышимости, но слух Хостина намного лучше, чем у старой женщины.
Когда Мэгги подвела их к деревянной лестнице, то остановилась и внимательно оглядела Анну. Затем произнесла что-то на непонятном языке, отрывисто, с короткими слогами, но слишком мягкими согласными.
Чарльз прищурился. Что бы ни сказала Мэгги, ему это не понравилось.
— Да, это так, — мягко ответил он. — Невежливо говорить на языке, которого не понимает твоя гостья. И еще более невежливо говорить о ней так.
Мэгги посмотрела на Анну.
— Я сказала ему, что ты красивая и молодая, — проговорила она таким тоном, словно это было плохо. — Он снесет тебя и даже не заметит.
— Он тоже красивый, тебе так не кажется? — ответила Анна, широко раскрыв глаза. Она не смогла сдержать ответ на неодобрение, написанное на лице Мэгги. Анна устала от того, что ее недооценивают, и еще больше устала от людей, которые думали, что Чарльз женился на тряпке. Она постаралась вложить в свой голос всю искреннюю нежность, на которую была способна. — И он делает меня такой счастливой. Я бы и не подумала с ним спорить. Зачем мне это? Он сильный и намного мудрее меня. — Она провела пальцами по руке мужа.
Анна опасалась, что перегнула палку в конце, но, очевидно это было не так. Потому что Мэгги нахмурилась, не заметив мимолетной улыбки, которую Чарльз подарил Анне в ответ на ее робкую речь, полную обожания. Пожилая женщина повернулась к Чарльзу и разразилась потоком слов.
— Ты знаешь, что она омега, — наконец заметил Чарльз, когда она остановилась, чтобы сделать вдох. — Хостин это знает, как и Джозеф. Они сказали тебе об этом.
Мэгги произнесла что-то еще и сердито нахмурилась.
Чарльз рассмеялся, и это был тихий счастливый звук.
Так он смеялся только в кругу друзей.
— Омеги не покорные, — сказал Чарльз Мэгги. — У некоторых из них даже есть чувство юмора. И они дразнят тех, кто о них беспокоится, потому что они крутятся вокруг больших плохих волков. Не волнуйся, Анна часто со мной спорит. Она даже может постоять за себя перед моим отцом.
— С Браном? — Мэгги посмотрела на Анну так, словно у той выросли рога.
Анна скромно ответила:
— Рядом с моим свекром не хватает людей, готовых с ним спорить. Это пошло бы ему на пользу.
— Я недооценила тебя, — сказала Мэгги. — Прости.
В ее голосе не слышалось сожаления. Чарльз мог подумать, что Мэгги беспокоилась об Анне, но Анна знала, что это не так. Она могла распознать ревность.
Анна знала многих очень старых людей, которые выглядели так, будто им было двадцать пять, а не двести или больше лет. Она усвоила урок о том, что как бы человек ни выглядел снаружи, внутри он может быть совсем другим. Внутри Мэгги скрывалась женщина, которая все еще испытывала чувства к Чарльзу.
— Обычно люди смотрят на меня и думают, что я легкомысленная, — признала Анна. — Так что ты не первая. — Она любила Чарльза, и, поскольку он принадлежал ей, то могла постараться и быть любезной. — Но ты беспокоилась, и это мило с твоей стороны. Так что все хорошо.
Они со старухой обменялись одинаково неискренними улыбками. Анне очень хотелось закатить глаза и показать язык.
Мэгги провела их в апартаменты с гостиной, спальней и ванной.
— Когда освежитесь, спускайтесь на кухню. Ты еще помнишь туда дорогу, Чарльз?
— Помню, — сказал он. — Мы скоро придем.
Анна сходила в ванную, чтобы умыться, и быстро вернулась в спальню. Мэгги уже ушла. Чарльз направился в ванную, чтобы освежиться.
Когда он вошел в спальню, Анна сказала как можно более нейтральным тоном:
— Ты нравишься Мэгги.
Он понял, что она имела в виду.
— Когда-то мы встречались, — мрачно ответил Чарльз. — Хотя «встречались» — слишком формальное слово для наших отношений. «Флирт» — лучше, но слишком легкомысленное описание. Мы поняли, что не подходим друг другу, и они с Джозефом поженились. Кажется, это было в тысяча девятьсот шестьдесят втором году. Хотя я могу ошибаться в дате.
Анна услышала в его голосе печаль за друзей, которые состарились и скоро умрут, а он нет. Она сама еще не испытала этого, но понимала, что, скорее