— Локоть выше! — зло кричал он на них. — Вы что, гномий молот держите? Это лук! Если ещё раз провалишь стойку, я тебя заставлю три круга вокруг поля бегать!
Подросток что-то пробормотал, но стрелу всё-таки выпустил. Она хлипко чиркнула по краю мишени.
— В лес тебя с таким пускать — себя не уважать, — проворчал наставник.
Он заметил меня — кивнул уважительно:
— Господин Эригон. С возвращением.
Караульный меня тоже узнал, пустил внутрь. Дальше я заколебался — куда идти. Во дворе было пусто, возвращаться к воротам и расспрашивать охранника не хотелось. Подозрительно.
Я ткнулся в первую попавшуюся дверь. И это был арсенал. В стойках были закреплены сотни эльфийских луков с тугими, роговыми дугами и с тусклыми рунами на плечах. Тут же стояли бочки со стрелами и тетивами. Я пересчитал тару. Под сотню бочонков, в каждом больше тысячи стрел. Да тут на целую военную кампанию запасов.
Свет в проходе кто-то заслонил, я обернулся. Это был наставник, что гонял молодых на стрельбище.
— Голова болит? — прямо спросил он, разглядывая меня.
— Болит.
— Натяните-ка.
Воин протянул свой лук. Я встал в стойку. Ноги помнят, руки тоже — в прошлой жизни я много упражнялся с оружием. Стрельба из лука была одним из основных элементов экскурсий для туристов «по дорогам Орды». Я попробовал натянуть тетиву. До половины шло гладко, потом в голове взорвалась «граната» — чуть не упал. Пришлось даже опереться на стену. Из носа тут же полилась кровь. Пока вытирался, увидел, что оперение стрел — трёх видов: синие, зелёные и красные. В отдельной бочке лежали жёлтые. И она была закрыта сверху сеткой.
— Нда… Не боец, — констатировал наставник. Как же его зовут всё-таки? Память молчала.
Я на автомате приподнял сетку, и сразу последовал окрик:
— Осторожнее! Забыли, что они ядовитые?
Ясно… Жёлтое оперение — отравленные стрелы. Залез в соседнюю бочку. Синие оказались с острыми наконечниками, почти игловидными. Причём, похоже, чем-то вощёными. Бронебойные. Красные были шипастыми, с полой ажурной ёмкостью и остриём спереди. Похоже, это зажигательные: в ёмкость, скорее всего, кладут что-то горячее — например, паклю, — и привет пироманам. Зелёные были в форме срезня. Видимо, для охоты.
— Насмотрелись? — иронично спросил наставник. — Может, сходим в дальний конец, проверим остроту паризей или крепость доспехов?
Кровь продолжала капать из носа, идти ковыряться в кольчугах и кирасах не хотелось. Я покачал головой, спросил:
— Как молодёжь? Выйдет толк?
— От этих задохликов⁇ Вот эти четверо — всё, что осталось из полусотни учеников за месяц. Через год они, может, и станут лучниками. Если с голоду раньше не помрут, как другие. А сейчас… — он махнул рукой.
Когда я уже собирался уходить, безымянный наставник окликнул меня:
— Эригон!
Я обернулся.
— Если вы что-то задумаете, — сказал он, — знайте: я стар, но ещё двумя руками тетиву тяну. И пока жив — я с вами.
Я кивнул.
— Благодарю!
Он кивнул и вернулся к ученикам, снова ругаясь, как старый лесоруб.
* * *
Глава 9
От арсенала дорога спускалась вниз к реке — голубая полоска воды виднелась между деревьев на берегу. Воздух вокруг стал влажным, пахнущим тиной и прохладой. По ощущениям вокруг царила ранняя весна: ещё немного прохладно, но постепенно теплеет. Хотя Стяг наверху и правда был каким-то тусклым, периодически надолго прятался среди густой облачности.
Горный Клык был широким — куда шире, чем я думал, глядя с городских холмов. Вода неслась плотным, упругим потоком, разбиваясь о валуны и корни гигантских деревьев.
Память Эригона выдавала мне большое количество корабликов и лодок, которые он видел на этой реке с самого раннего детства. Теперь река была пуста. Ни паруса, ни вёсел. После того как городу нечем стало торговать с внешним миром, купцы перестали заходить сюда, и если и показывался какой-то парус, то, скорее всего, кто-то просто проплывал мимо, не причаливая к городским пристаням. Торговать с Митриимом стало невыгодно, и припасами тут у нас всё равно негде было разжиться. Но сейчас река была пуста. Только на пристанях иногда появлялись фигурки эльфов, выполнявших какую-то малопонятную мне работу.
Пристани вытягивались вдоль берега, но вид у них был печальный: перевёрнутые бочки, брёвна, поросшие серо-зелёным мхом.
Зато у складов всё было иначе.
Два огромных амбара стояли запертыми тяжёлыми засовами, перед которыми дежурили вооружённые гвардейцы. Среди них я заметил того самого лысого эльфа, что дежурил у ворот в момент моего первого появления в Митрииме. У входов висели знаки старых родов: Арваэлы, Модринель и ещё какой-то узор, который память Эригона распознала как принадлежащий неким Вельдисам. Вот странно! Знаки я вспомнил, а имя наставника — нет…
Я остановился у кромки воды. Рыба плеснула у самого берега — крупная, серебристая, метнулась к глубине. За ней другая. Затем третья. Такое чувство, что река кипела от этого живого движения.
Я пригляделся к воде и замер от увиденного. Казалось, в ней просто кишела рыба. Отдельные особи были длиной с руку, и они упорно двигались против течения, натужно работая всем телом и расталкивая в стороны менее расторопных собратьев. Я видел когда-то похожее явление на Камчатке, куда ездил в отпуск вместе с сослуживцами. Меня и тогда поразила эта природная аномалия, когда бесчисленное количество лосося рвалось вверх через пороги и стремнины, следуя какому-то непонятному инстинкту размножения — именно в тех горных реках, где когда-то само появилось на свет из икринок.
— Это что, нерест⁇ — пробормотал я вслух, медленно офигевая.
— Давно идёт, — отозвался кто-то за спиной.
Вздрогнув, я обернулся. На камне сидел худой старик-эльф. Кожа у него была желтовато-полупрозрачная, глаза — тусклые. Седые волосы торчали во все стороны, часть уже выпала — на голове были проплешины. Он держал в руках пустую корзину.
— А почему никто не ловит? — спросил я. — Рыбы же полно. На весь город бы хватило.
Старик медленно моргнул, удивлённо посмотрел на меня, будто я спросил нечто невозможное.
— Ловить? Речную рыбу? — он осёкся. — Молодой господин… но нам нельзя.
— Нельзя? — я прищурился. — Заболеть можно? Она ядовитая?