— Как вы и сказали ваше преосвященство, корабли ещё не построены, — пожал я плечами, — по-моему рано об этом говорить, тем более я повторюсь, они нужны только для покорения Индии и не более того, никакой опасности французам, да и вообще кому бы то ни было в Европе они не представляют.
Мои слова явно немного успокоили кардинала, так что он переключился на другое.
— Ваши предложения?
Я, поскольку поговорил предварительно с архиепископом и получил от него полную поддержку в этих переговорах, поскольку он не хотел отдавать свою республику, ни французам, ни миланцам, так что когда я объяснило ему свою позицию в этом вопросе, то он с радостью попросил говорить от его лица тоже, поскольку наши желания в этом вопросе полностью совпадали. Генуя — должна остаться независимой и свободной от любого влияния! Не говорить же мне ему, что это будет невозможно? Лучше иметь человека на своей стороне, немножко ему слукавив и говоря только то, что он хочет слышать.
— Сначала объясню свои возможности, чтобы мои слова были более убедительны, — начал я, но кардинал покачал головой и поднял руку.
— Это точно не нужно синьор Иньиго, я прекрасно знаю вас, ваши возможности и ресурсы, так что давайте пропустим тот момент, что вы можете своими деньгами и связями покачнуть любое установившееся равновесие и сразу перейди к сути вашего предложения.
— Благодарю вас за столь лестную оценку, ваше преосвященство, — поклонился ему я, краем глаза видя, как изумлённо переводит взгляд с меня на кардинала архиепископ Генуи, поскольку он как раз таки хотел бы узнать обо всех моих возможностях, о которых он не знал, но видимо уже не в этот раз.
— Тогда начну сразу с предложения, — продолжил я, — Генуя готова предоставить беспошлинную торговлю на пять лет, а также свободный доступ французам к генуэзским портам Сампьердарена и Савона в обмен на признание независимости Генуи королём Франции.
— Я не вижу на встречи дожа, — кардинал скептически посмотрел на меня, — насколько ваши слова отражают позицию всех семей Генуи?
Паоло ди Фрегозо спокойно ответил ему.
— Это моя ответственность договорится с ними потом, а не позвал я Просперо Адорно специально, чтобы мы могли сначала поговорить спокойно и без истерик.
— Хм, — кардинал перевёл взгляд с него на меня, — тогда ещё один вопрос, почему ты тогда говоришь от лица Генуи?
— Это не так ваше преосвященство, от лица Генуи у нас на встрече архиепископ, — покачал я головой, — просто наши мысли с ним полностью совпадают, так что я высказал вам первую часть, предлагаемой совместно с ним, сделки от лица Генуи.
— А есть и вторая? — улыбнулся кардинал Руана.
— Да, от меня лично, — я улыбнулся ему в ответ, — как известно, герцог Анжуйский контролирует Прованс, а это порты Марселя и Тулона. Так что я готов предоставить ему договор о торговле, обеспечив ежегодные поставки двухсот тонн квасцов через порт Сампьердарены с тридцати процентной скидкой.
Глаза кардинала расширились.
— Насколько мне известно, папа неохотно продаёт королю Карлу квасцы, пока между ними есть небольшая недоговорённость, — осторожно сказал он.
— Если мы говорим о Буржской Прагматической санкции 1438 года, — блеснул я эрудицией, — то папе не обязательно знать о нашем небольшом заключённом договоре с герцогом Анжуйским. Что конечно же автоматически включает вас, ваше преосвященство, в участники этой сделки, и как следствие этого вы станете выгодополучателем.
Кардинал был безусловно богат, даже богаче многих, кого я знал, а потому не мог отказаться стать ещё богаче. Он как никто другой знал сколько сейчас квасцы приносят папе и всем остальным участникам этой сделки.
— Хорошо, тогда какое будет от вас общее предложение? — наконец он вышел из размышлений и обратился к нам.
Тут уже ответил за нас архиепископ.
— Ежегодные поставки двухсот тонн квасцов через порт Сампьердарены с тридцати процентной скидкой;
— Эксклюзивные права анжуйских купцов в Лигурии;
— Генуэзский флот защищает в своих водах прованские суда от пиратов;
— Взамен — герцог Анжуйский обязуется не вмешиваться во внутренние дела Генуи и не высаживать здесь свои войска.
Гийом д’Эстутвиль снова задумался.
— Я не могу не признать очевидного, — наконец со вздохом признался он, — для герцога, а не для короля Франции это просто идеальная сделка.
— А зачем нам король Франции? — удивился я, — его я здесь не вижу поблизости.
Кардинал остро посмотрел на меня.
— Вы умны синьор Иньиго, это бесспорно, — склонил он голову, словно признавая это за мной, — и этот разговор только подтвердил это.
— Это да или нет, ваше преосвященство? — улыбнулся я ему.
— Это да, синьор Иньиго. Герцог Анжуйский, как и я, не сможем устоять от такого щедрого предложения, — ответил он, — но у нас остаётся тогда ещё один вопрос, что делать с миланцами?
— Как что? — пожал я плечами, — гнать их от Генуи и Франции подальше ссаными тряпками.
Гийом д’Эстутвиль тонко улыбнулся.
— Мы слышали о ваших небольших разногласиях с Франческо Сфорца, синьор Иньиго, — высказал он свою информированность в моих делах, — так что понимаем вашу заинтересованность в предстоящей сделке.
— Если я могу совместить бизнес и личное дело, разве от этого кому-то будет хуже? — удивился я.
— Точно не французам, синьор Иньиго, — хмыкнул кардинал, — мы и сами далеко не в тёплых отношениях с Миланским герцогством.
— Amicus meus, inimicus inimici mei, — спокойно продекларировал я на латыни.
Кардинал и архиепископ посмотрели на меня с ещё большим изумлением.
— Я передам все ваши слова герцогу, синьор Иньиго, — с уже спокойной и ненапряжённой улыбкой сказал мне кардинал, — и эти в том числе. Уверен, они его заинтересуют.
— И чтобы вы были более красноречивы, ваше преосвященство, — я достал из внутреннего кармана вексель на десять тысяч флоринов и протянул его ему, — моё пожертвование в любой монастырь Руана, по вашему выбору.
Конечно, эта была завуалированная взятка, ни в какой монастырь он их не будет жертвовать, но главное было как это подать, поскольку просто деньги он не взял бы, а вот