— Мне нужна ваша помощь, чтобы уравнять шансы и помочь моей заявке составить конкуренцию, — закончил Шуйский.
Понятно. Что сказать, это был уровень повыше привычного Волконскому и Семену с их мелкими взятками за подписи и фиктивные документы.
Я откинулся в кресле, глядя на Шуйского. Напрямую на тендерную комиссию я влиять не могу. Это не моя юрисдикция, не полномочия Министерства. Попытка надавить на них — это прямой выход за флажки, который может закончиться очень плохо.
Но. Старый Волконский при виде такой нетривиальной задачи развел бы руками и отказался бы. Он брал деньги только за то, что мог сделать со своего места непосредственно и прямо. Следовательно, если я справлюсь — это будет жирный плюс к моему новому, амбициозному и толковому образу. Поднимет мою ценность в глазах местных воротил, а там и до углубления в эти их схемы недалеко.
А это нам с Милорадовичем было необходимо.
— Аркадий Борисович, а самые очевидные способы снижения себестоимости вы рассматривали?
Я не удержался от того, чтобы прощупать его на вшивость. Насколько на самом деле грязный ублюдок сидел напротив? Кому все-таки я собрался помогать?
Шуйский внимательно, с прищуром посмотрел на меня.
— Это какие? — спросил он.
— Те самые, какими, полагаю, пользуется господин Зотов. Заявленная квалификация рабочих выше реальной, кристаллы и комплектующие из, скажем так, альтернативных источников с альтернативным качеством…
— Не рассматривал. И не буду, — отрезал Шуйский. — На чем мог сэкономить — уже сэкономил. Поставлять откровенную дрянь в больницы не собираюсь.
Я приподнял бровь. Занимательный кадр, однако. Значит, что-то людское в нем все-таки было, а потому и согласиться ему помочь было морально легче. От помощи выиграет не только наше дело, но и Каменоград.
— Уважаемо. Хорошо, я могу выступить в качестве технического консультанта, — сказал я медленно, подбирая слова. — Проанализировать документацию, изучить технические аспекты предложений. Возможно, найдутся способы оптимизировать ваше предложение или выявить несоответствия у конкурента. Это сложная работа.
Шуйский слегка кивнул. Он понял, к чему я веду.
— Я готов оплатить ваши услуги, — сказал он. — Сколько?
— Десять процентов от суммы контракта, — ответил я, не моргнув. — По факту его получения, разумеется. За несделанную работу денег не берем.
Шуйский даже не изменился в лице. Он смотрел мне прямо в глаза, вероятно, пытаясь понять, стоил ли я этих денег.
— Договорились, — сказал он наконец и протянул мне руку.
Я пожал ее, негласно закрепляя сделку.
— Всю документацию я вам передам в течение часа.
Он встал, кивнул и вышел из кабинета.
Я проводил его взглядом, уже продумывая варианты дальнейших действий. Идеи были, только сперва бы глянуть на документы. Впрочем, ждать их в кабинете не было никакого смысла. Рабочий день закончился.
— Ну что, Баюн. Пошли домой, — бросил я, снимая пальто с вешалки.
Дома я отмылся, переоделся, поужинал, кота накормил и уселся за рабочий стол в компании большой кружки крепкого чая. Запустил компьютер в ожидании документов от Шуйского. Баюн запрыгнул на диван, свернувшись клубком, так что работа предстояла мне одному. Да и ладно, документы это все ж таки моя стезя.
Ждать долго не пришлось. На рабочем столе всплыло уведомление мессенджера о сообщении с пиктограммой прикрепленного файла. Оперативно.
В сообщении был архив с документами, а также ссылка на страницу государственного тендерного портала. Я распаковал архив в отдельную папку на рабочем столе, раскидал документы по подпапкам — «Шуйский», «Зотов». Также создал папку «Общее» под результаты моих собственных изысканий.
Начал с Шуйского. Пробивал через Интернет чуть ли не каждую цифру и фразу его предложения и не мог найти, куда можно вгрызться и где подрезать. Собирал и подшивал информацию в таблицу по каждому параметру — стоимость комплектующих, зарплаты рабочих с нужной по тендеру квалификацией, условия поставщиков для разных размеров закупок, даже коммунальные услуги для рабочих помещений. Даже с учетом возможных «серых», но все еще относительно качественных комплектующих — как, например, вполне себе нормальные списанные кристаллы, не доехавшие до утиля — ужиматься можно было в основном по чистой прибыли.
На эту методичную работу у меня ушло два часа. Но дело было полезное, дало полное понимание ситуации. А ситуация была такова: помочь Шуйскому я и правда не мог.
Однако! Вполне вероятно, я мог вместо этого утопить Зотова.
А что, собственно, у нас по нему? Я открыл его файлы, и тут все было гораздо интереснее. Вот у него по рынку, хоть белому, хоть черному, при заявленном качестве и квалификациях такой цены не выходило никак. В убыток, надо думать, работал, а комиссия ему как раз поэтому и «симпатизировала». И ряхи у них в грузовой лифт не влазили по той же самой причине, от альтруизма пораспухли, не иначе.
Я ради интереса пробил и предыдущие тендеры его компании. Та же картина, в общем-то, хотя и несколько скромнее. Похоже, совсем дядя охамел от собственной безнаказанности. Что же, за то и отхватит.
Мне даже сильно напрягаться не приходилось, чтобы прикинуть, на чем он экономит. Кристаллы по качеству ниже заявленного, возможно, без сертификаций. Оборудование, соответственно, тоже. Специалисты без нужных лицензий, согласные работать и за еду. Может, даже свалка производственных отходов где попало, а не на специально отведенном полигоне… Да много чего. А если все переломается к чертям в скорейшем времени? Так это же хорошо, новый тендер!
А еще его наглость говорила о наличии «крыши». Такой откровенный серяк обычно живет либо потому, что на него всем плевать из-за малых масштабов, пока случайно не нагрянет инспекция, либо потому, что инспекция уже в доле. Значит, придется закуситься с кем-то из местных. Да и пусть. Так даже интереснее. Моя инспекция нагрянет к нему совершенно не случайно и в долю не войдет.
Оставалось только освежить в уме точные рамки своих полномочий и решить, как именно ММР может усложнить Зотову жизнь.
Для этого я с головой зарылся в министерский портал, сверяя прочитанное там с памятью Волконского. Искал возможные причины направления инспекции, что именно инспекторы были в праве проверять и регулировать…
— Ха! — вскрикнул я, хлопнув себя по колену.
Баюн подскочил на диване, поднял голову. Шерсть у него вздыбилась настолько, что хвост напоминал ершик для мытья бутылок.
— Чему так радуешься, экспрессивнейший хозяин? — ворчливо осведомился он.
— Да так,