Но сердце предательски щемит. Это было горячее, страстное утро. Я хотела не меньше Кирилла и Влада. Не буду отрицать, что такие оргазмы мне никто никогда не дарил. И сквирт... божечки мои! Кажется, что ноги до сих пор подгибаются от удовольствия.
Краснею, становится безумно стыдно смотреть на себя в зеркало. Щеки пунцовые. Губы, истерзанные настойчивыми поцелуями. Грудь, до сих пор набухшая от возбуждения.
Гоню прочь мысли о том, каким соблазнительным был Кир в этом полотенчике. Его перекатывающиеся бицепсы, сильные ноги, рельефные косые мышцы живота. Ммм!
Но они лезут и лезут в голову. Как тараканы! Прочь!
Сестричка...
— Да блин блинский! — ругаюсь сама на себя, — он мой брат, хватит уже! Они оба.
Размышления прерывает заливистая трель моего желудка. Ладно! Нужно встряхнуться, позавтракать, изучить местность. А то по приезду я лишь непотребствами занимаюсь.
Направляюсь на виллу. Надеюсь, мама у себя. Нужно срочно отвлечься. Сходить куда-нибудь, погулять. Вновь почувствовать себя обычной. Одолеваемая противоречиями, захожу в прозрачные двери. Иду по направлению к столовой, как вдруг...
— Какая красота осветила собой мой хмурый день, — слышится сверху хриплый, немного скользкий голос.
Вскидываю голову. Со второго этажа свисает мужчина, опершись локтями на перила.
— Эм... а вы кто? — непонимающе рассматриваю его.
Он очень похож на Михаила. Чуть ниже ростом, старше. Загорелый, даже слишком. Смотрится неестественно. Особенно в этом белом льняном костюме, особо выделяющим грязно-желтый загар. Он спускается.
— Ты Катя? Я Вячеслав, брат Мишки.
— Очень приятно.
Он подходит, беспардонно вторгается в моё интимное пространство. Хватает руку и прилепляется к ней губами. Мне неприятно, так что ловко изворачиваюсь и делаю шаг назад. Этот мужчина странный.
— А где мама?
— Они поехали в город. Будут ближе к вечеру, — скалится он, — а я вот приехал и никого.
— Бывает, — неловкость парит в воздухе, разговор не клеится.
Странно, но этот мужчина отличается от братьев и Михаила. Он какой-то скользкий, не очень приятный. Хотя черты лица красивые. Видимо, у них это семейное.
— Ну, я пойду? — спешу ретироваться.
— Погоди! Раз уж мы волею случая тут почти одни, позволь кое-что тебе показать. Ты же впервые на вилле?
— Да.
— Воот! — он смеется — в крабовой бухте была? Она чуть поодаль, на диком пляже.
— Правда?
Крабики! Неужели у меня есть шанс отвлечься? А то порочные братья постоянно занимают все мои мысли. С радостью хватаюсь за соломинку. Вячеслав бодренько рассказывает о том, что чуть дальше, за скалами есть бухта с чистой водой и десятками крабов.
Но нас прерывают.
Влад врывается в холл и начинает вести себя неподобающе. Мне приходится его осадить. Хотя в глубине души я даже рада, что Трофимов-старший здесь. Рядом с Вячеславом мне несколько не по себе.
Да и поведение Влада тешит мое самолюбие. Но мне тяжело смотреть на него. Потому что вспоминаю его пальцы в моей киске и нереальный сквирт, от которого я чуть не потеряла сознание.
А этот паразит словно чувствует это, мысли читает. Отворачиваюсь, хамлю. Ну что мне ещё остается?
— Ты как раз можешь распорядиться о завтраке, — скалится Влад, — дядя.
— Но я обещал своей милой племяшке показать ей крабовую бухту, — ухмыляется мужчина.
А я чувствую себя, словно на арене, где бьются гладиаторы. Трофимов-старший с такой ненавистью глядит на своего дядю. Нужно срочно разрядить обстановку!
— Пойдемте! — понимаю, что нам с Владом лучше поменьше общаться, — показывайте крабов!
Мне хочется разрушить эту вражду, ведь она давит. Я полжизни провела так.
— Да мне похуй, что ты задержалась на работе! Жратва где?! — орет отец на маму, которая из-за срочной работы пришла домой позже и не успела приготовить ужин.
— Не при дочери! — голос мамы теряется в густоте ненависти, заполнившей наше некогда счастливое жилище.
Затем следует хлесткий удар. А я бегу в свою комнату. Мне до безумия страшно! Как он может?! МАМА!
— Катя? — Вячеслав кладет руку мне на плечо.
— Не трогай её! — рычит Влад, затем обращается ко мне, — что с тобой?
Я не хочу негатива! Хочу счастливую семью! Сжимаю руки в кулаки. Игнорирую сводного, гляжу на брата Михаила.
— Пойдемте смотреть крабов, — чеканю, пытаясь разбить лед, сковавший внутренности.
Эти воспоминания. Я так хочу забыть... поэтому так счастлива за маму. Михаил её не обидит. Больше никто не ударит ни её, ни меня.
— Ты что-то вспомнила неприятное? Кстати, зови меня Слава, а то я себя дедом чувствую.
Он яркий, позитивный человек. Иду и пытаюсь понять, почему изнутри рвётся недоверие. Мы спускаемся к пляжу. Сзади нас возвышаются бунгало. Кир стоит напротив, курит и глядит мне вслед.
Чувствую, как начинаю дрожать. Буквально ощущаю на коже его требовательный, голодный взгляд. Почему я так на него реагирую? Ускоряюсь, пытаясь сбежать. Но от кого бегу?
— Катя, я не такой быстрый! — Слава тяжело дышит, останавливается.
— А где бухта? — верчу головой в разные стороны.
— Вон скалы, видишь? — он показывает туда.
Мы спокойно добираемся до указанного места.
— Ого! Как здесь красиво! — гляжу на уютный грот, скрытый от посторонних глаз.
Насыщенная синева воды, игривые солнечные блики, скачущие по ровной океанской глади, вызывают во мне детский восторг.
— Вот, сюда, — Слава поднимается, протягивает мне руку, но я лезу сама.
С трудом забираюсь на весьма шаткий выступ.
— Вон они! Красавцы! — восхищается мужчина.
Открываю рот от удивления и восторга. Вся внутренняя часть скалы усыпана большими крабами. Они почти сливаются с камнем, но их достаточно хорошо видно.
— И правда! Их так много! Вау! И клешни огромные! А тут глубоко?
— Достаточно. Грот уходит в подземную пещеру. Можно будет сплавать с аквалангом, если хочешь.
Мужчина аккуратно добирается до ближайшего краба, тянет руку и с трудом избегает мощной клешни. Я же спешу за ним...
Но тут нога предательски срывается, равновесие теряется и от страха сжимается сердце. С воплем лечу прямо в воду.
А ведь я совершенно не умею плавать!
Бултых! Звук, словно издалека. Пока падаю, успеваю изрядно поцарапать бедро. Но боль отходит на второй план перед враждебной темной глубиной. Помогите!
Быстро ухожу под воду, от паники не могу пошевелиться. Машинально пытаюсь вдохнуть, но легкие начинает сильно жечь.
— Помогите! На помощь! — пытаюсь прохрипеть, но голос теряется в морской синеве.
Любая попытка дышать отзывается резкой болью в груди. Паника стискивает горло. Нет! Мне еще рано умирать! Кажется, что проходит вечность.
Но тут мощная сила вдруг смыкается вокруг. Выталкивает меня наверх. Нахожусь на грани сознания. Чувствую тепло и уверенность мужских рук. Меня спасли? Булькаю, в горле будто камень застрял.
— Катя! Катя! — до ушей