Когда мы подъехали к Институту геологии, водитель, устало зевая, поторопил нас быстрее выходить.
Как только мы сошли с машины, из пункта приема вышел человек и громко крикнул водителю:
– Ты зачем их сюда привез? Где размещать?
Ясно, что в глазах этого человека мы не были гостями председателя Мао, и какая ему польза предоставлять что-то кому-то нежеланно. Водитель проворчал:
– Они вынудили меня везти их сюда!
– Садитесь в машину, садитесь в машину, все садитесь в машину! – кричал он, как на скот, снова загоняя нас в автомобиль.
Мы везде встречали холодный прием. Каждый из нас, что бы не накипело у него на душе, молча устремил взор униженного человека в сторону «предводителя», никто не осмелился поднять шум. Под взглядами людей он на какое-то время опустил голову.
Потом, посмотрев вперед, заявил:
– Я – их руководитель, я…
Тот человек нетерпеливо перебил его:
– Ты тоже садись в машину, поменьше разглагольствуй! «Предводитель», повысив голос, с сердцем заявил:
– Раньше я был телохранителем у уважаемого Хэ!
Тот человек быстро взвесил сказанное и, как бы сомневаясь, спросил:
– Правда?
– Я пять или шесть лет ходил у него за спиной, вся его семья прекрасно знает меня! – с достоинством ответил «предводитель». Тот человек поверил ему, громко крикнул:
– Действительно много дорог исходил ты, где только не побывал, зря время не тратил! Тогда ты никуда не уезжай, оставайся здесь, будем разоблачать антипартийную деятельность Хэ Чангуна!
Повернув голову в сторону приемного пункта, он крикнул:
– Бывший телохранитель Хэ Чангуна, проводите его к двери, возьмите под стражу!
Тут же мгновенно выскочило несколько хунвэйбинов Института геологии, торопливо затараторили:
– Кого? Кого?
– Где он? Где он?
А мы в это время наконец-то обнаружили наклеенные на стены здания обрывки дацзыбао. При свете фонаря удалось прочитать угрожающий призыв: «Разгромим самого крупного каппутиста в Министерстве геологии Хэ Чангуна!» Три иероглифа Хэ, Чан и Гун повалились набок и свежей краской перечеркнуты крест-накрест.
Мы про себя посочувствовали нашему «предводителю».
Тот человек указал на него пальцем:
– Вот он!
Однако «предводитель» все еще не обнаружил дацзыбао с призывом и, приняв военную осанку и выпятив грудь, он сказал:
– Правильно, это я.
Они без всяких разговоров взяли его за руки и ввели в комнату бюро связи.
Мы остолбенели.
– Вы почему все еще стоите, как болваны? Мы толпой послушно бросились в машину.
Тот человек сказал водителю несколько слов, и машина тронулась.
На этот раз нас привезли в музей Министерства геологии. Уже брезжил рассвет. В музее по обеим сторонам коридора выстроились витрины с коллекциями разных пород руды, а в нескольких метрах от них были разостланы соломенные подстилки, циновок не было. Помотавшись всю ночь из конца в конец, мы настолько устали, что веки сами слипались, а мы, пошатываясь, подходили к соломенным подстилкам и падали на них, для нас уже было все равно: хоть небо обвалится, хоть потоп случится, нас ничто не касается, лишь бы быстрее приклонить голову и заснуть.
Как только мы отключились, так сразу как бы провалились в бездну и беспробудно проспали до трех часов дня, даже больше. А проснувшись, в первую очередь пошли искать краны с водой. Найдя их, жадно пили до отвала. Дождавшись своей очереди, я хотел умыться и ополоснуть рот, но обнаружил, что ночью где-то потерял полотенце, мыло, зубную щетку и пасту. В туалете я снял пропитанную потом майку, чтобы использовать ее вместо полотенца. Побольше открыл кран и подставив под него голову, стал мыть лицо. К счастью в раковине обнаружил несколько маленьких кусочков мыла, оставленных другими до меня. Обрадованный, я схватил майку, как мог, намылил ее и наскоро выстирал, полагая, что начисто удалил и пот, и запах. Выйдя из туалета, повесил ее на окно просушиться.
Потом надел на голое тело грязную рубашку и вышел в конец переулка, который пересекала улица. Уходить далеко я побоялся, сворачивать куда-либо тоже опасался, чтобы не заблудиться. Поэтому направился на запад, перешел улицу и вернулся обратно. Хотя в кармане были припрятаны пять юаней, в продуктовый магазин тем не менее заходить не стал. Единственно из-за боязни истратить их, соблазнившись на что-либо вкусное.
А проголодался я так, что не было сил терпеть, а нужно. В половине шестого обещали организовать ужин. Побродивши до назначенного времени, можно будет досыта поесть, не затратив ни копейки. На ужин нам дали пампушки, соленые овощи, рисовую кашицу. Пару пампушек на одного – это превосходно. Но как двумя пампушками можно утолить голод, накопившийся за два дня и две ночи? К счастью, рисовой каши можно было есть сколько хочешь. Поэтому я решил, что лучше сначала подкреплю силы, заполнив желудок кашей. Глаза устремились на ведро. Я заметил, что некоторые хунвэйбины, отпив из пиалы половину кашицы, снова становились в очередь, заканчивая остаток на ходу. Когда пиала опустошалась, снова подходила очередь. Это следовало перенять. Кроме того, увидел, что кое-кто, откусывая пампушки, съедал их вместе с другой пищей, это тоже следовало взять на вооружение. Позже, овладев опытом других, я не голодал в течение всего великого шествия, которое затянулось больше, чем на месяц: с севера на