Я видел, что постепенно они распаляются, понимал, что запираться дальше не следует, но не хотел так просто сказать им, где они спрятаны, и решил, что лучше всего пригрозить им:
– Убери руки, я не позволю вам читать эти пошлые желтые книжонки! Вцепившийся в мой ворот парень с угрозой в голосе спросил:
– Ты читал?
– Нет!
– Если не читал, то откуда знаешь, что это желтые пошлые книги? Ты задумал втайне завладеть этими книгами. Что, не так?
– Я… – на миг горло заклинило, я не мог ничего ответить.
Он не ошибся, я хотел завладеть ими для себя, чтобы потом на досуге почитать всласть.
– Сейчас мы его посадим на пол!
И тогда они вчетвером скрутили мне руки и ноги и с силой бросили меня на пол.
Удар задним местом о пол и нестерпимая боль заставили меня просить пощады. Я указал им место, где запрятаны «Весна», «Лето», «Осень» и «Зима». Таким образом, четыре части ветхих книжонок перешли в их руки. Когда прибыли остальные, они снова разделились на четыре группы и, как и до обеда, сосредоточенно углубились в чтение.
В последующие несколько дней те четыре ветхие книжонки были «духовной пищей» моих подчиненных в «пещере Али-Бабы». Пользуясь этой «духовной пищей», они ничуть не грустили, не тосковали, даже забыли о том, что за стенами этого склада идет небывалая великая культурная революция, перевернувшая небо и опрокинувшая землю. Знания спокойно валялись в углу комнаты, сваленные в одну кучу, на них они не обращали внимания. Сам я, будучи ответственным за все, для чтения мог урвать совсем немного. А «проштудировать» те книжонки тоже очень хотелось, да очередь не доходила.
Мы все читали, однако все упорно избегали обсуждения содержания этих четырех частей ветхой книги. Никто друг другу даже слова не сказал. Тем более не затрагивали такие темы, как любовь и женщины. Воспитание, которое мы получили, подсказывало нам, что в этом возрасте обсуждать такие темы очень стыдно. Казалось, что в наших головах не мелькают даже мысли такого рода.
В глубине души я чувствовал, что никто среди нас не относился к другим с большим презрением. Каждый прежде всего презирал себя, а потом уже и своего друга. Такая психология презрительного отношения к самому себе и к другим, исходящая из глубины сердца, в конечном счете создала среди нас особенное сознание равенства, которое еще следует хорошо изучить психологам. Похоже, среди нас находилось высшее существо, которое постоянно голосом третейского судьи напоминало нам: «Поступайте честно, не лицемерьте. В сущности, ваши души одинаково устремлены в сторону деградации. Все вы – одного поля ягода!»
Отношения между людьми такого сорта заставляют каждого из них не выставлять напоказ чувство собственного достоинства, так как они знают, что в глазах своих друзей – они ничтожные эмбрионы, а также потому, что сам он смотрит на них, как на ничтожных эмбрионов, которые не имеют чувства собственного достоинства и злорадствуют над другими. Допустим, что кто-нибудь сказал приятные на слух возвышенные слова, но независимо от того, насколько уважаем тот человек, все равно кто-нибудь мог тут же с насмешкой сказать: «Какого черта изображаешь из себя благородного внука, здесь же никто никого не знает!» Тогда партнер может покраснеть, опустить голову, задуматься, не на самом ли деле он рядится под благородного внука. Это, пожалуй, еще хорошо. А то ведь и так случалось: ты и в своем сердце, и в сердцах других будешь обречен стать ничтожным эмбрионом, и не обязательно раскаиваться из-за того, что сам еще больше опустился в низы общества, как не обязательно ломать голову из-за того, что хотел показать себя немного возвышеннее.
Из школы к нам прислали человека, который сообщил, что организация хунвэйбинов одной из средних школ из-за недостатка средств планирует ограбить этот склад. Мы соответственно несколько дней были в сильном напряжении. Организовали боевое обучение. Но даже в течение тех нескольких дней никто по-прежнему не расставался с книгой. Кроме того, настойчиво убеждали друг друга, чтобы в случае, если действительно пойдет в ход сила, распределили «Весну», «Лето», «Осень» и «Зиму» и спрятали у себя на теле. Человек останется – значит и книга сохранится. А что касается золотых слитков и денег, то о них мы особо не беспокоились. Мы несколько дней зря находились в напряженном ожидании, но так никто и не явился грабить склад.
Вскоре «Союз 8.8» командировал к нам человека с поручением, чтобы мы заново взяли на учет все вещи, находившиеся в складе.
– Неужели вы не описали их? – удивился я.
Тот человек подтвердил мое предположение.
Он посмотрел в одно место, заглянул в другое, открыл ящик стола с деньгами, вынул пачку юаней, подбросил их на руке и с некоторым сожалением отправил обратно. Открыл еще один ящик – со слитками, в одну руку взял слиток в форме башмачка, в другую – продолговатый золотой слиток, одновременно подбросил их обеими руками, и тоже с неохотой вернул в ящик. Нам не удалось разглядеть, что собой представляла его нерешительность: была ли она наигранной или настоящей.
– Кто здесь старший? – спросил он, глядя на нас.
– Я, – ответил я.
– Никто из ваших людей не унес что-нибудь домой тайком? – снова спросил он.
– После проверки я возьму на себя ответственность за них! – сказал я.
– И деньги не поделите между собой?
– Если поделим, наша вина возрастет.
– Тогда я хочу поздравить вас с тем, что вы не допустили такой ошибки. Я верю вам! – сказал он, подходя к нам и торжественно протягивая руку каждому. – От имени «Союза 8.8» я благодарю вас.
В тот момент чувство собственного достоинства снова вернулось в наши души. Все мы вместе и каждый в отдельности почувствовали, что хоть и остались ничтожными эмбрионами, но не такими, какими считали себя до этого.
Он каждому из нас пожал руку, потом объявил:
– Через два дня приедет грузовая машина и увезет отсюда все вещи.
– Куда увезет? Пополнять вашу казну? – спросил я.
– Нет, отправим на государственный склад. От имени «Союза 8.8» я каждому из вас выдам по 20 юаней в счет доплаты за обеды за 20 с лишним дней.
Вдруг к нам вернулось самолюбие, нам захотелось выразить более высокое благородство и душевную чистоту. Мы все заявили, что не можем взять деньги. Если возьмем их, то проявим низменные интересы. Мы также напомнили, что мы объединились с «Союзом 8.8», и все, что мы сделали, – это моральный долг хунвэйбинов, выполнение союзнического долга.
Он был очень тронут, сказал, что у