И чем дальше мы шли, тем страшнее становилась картина вокруг. След гигантской машины вёл нас от одного мёртвого стойбища к другому. Теперь нам не нужно было их искать, они были нанизаны на эту чудовищную нить, как бусины на ожерелье смерти.
Второе стойбище. Третье. Четвёртое. Ужас стал рутиной, и от этого было ещё страшнее. Мы больше не испытывали шока, просто констатировали факты. Почерневшие остовы юрт, выжженная земля, горы обглоданных костей. Всё повторялось с чудовищной, механической точностью. Эльфы не импровизировали, они работали по отлаженной схеме. Приходили, убивали, сжигали, пожирали, шли дальше, натуральный конвейер смерти.
На пятом стойбище я остановил колонну. Оно было самым большим из всех, что мы видели. Некогда процветающий центр клановой жизни, теперь он представлял собой огромное пепелище. Ветер гонял по нему серый пепел, который оседал на наших доспехах и лицах. Запах гари здесь был таким сильным, что казалось, он въелся в саму землю.
Я молча ходил среди руин, мои солдаты делали то же самое. Но теперь они не искали выживших, они просто смотрели. Легионеры, вчерашние беженцы, видевшие смерть и разрушение в своих родных землях, смотрели на это с глухим, затаённым пониманием. Они видели здесь своё прошлое и возможное будущее. И это делало их союз с орками не просто тактическим, а кровным. Они были братьями по несчастью, объединённые общей ненавистью к тем, кто превратил их жизни в пепел.
Я увидел, как один из моих сержантов, здоровенный детина из Вестмарка, чью семью вырезали рядом с ним в колдовском тумане, подошёл к небольшой груде костей, среди которых можно было угадать маленький, детский скелет. Он неловко, своими огромными, мозолистыми руками, снял с шеи дешёвый деревянный амулет, единственное, что у него осталось от прошлой жизни, и положил его на кости. Он не молился, не плакал, просто постоял минуту, склонив голову, а потом развернулся и пошёл прочь, и его лицо было похоже на высеченную из гранита маску. В этот момент он был страшнее любого орка-берсерка.
Урсула тоже не осталась в стороне. Я наблюдал, как она подошла к остаткам большого шатра, очевидно, принадлежавшего вождю. На земле, в пыли, валялась сломанная ритуальная погремушка из черепа какого-то зверя. Она подняла её, долго рассматривала, провела пальцами по уцелевшим узорам. Потом так же молча сунула её за пояс. Очередная клятва мести, одна из многих…
— Они не оставляют ничего, — сказала орчанка, подойдя ко мне, её голос был тихим. — Тёмные хотят стереть нас даже из памяти.
— Они не сотрут, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Пока жив хотя бы один из вас. Все мы станем вашей памятью и возмездием.
Я не пытался её утешить. В этом мире не было места утешениям. Именно в этот момент ко мне подбежала одна из кицуне Лиры. Её лицо было бледным, а в глазах плескалась тревога.
— Командир, — выдохнула она. — Они остановились в пятнадцати лигах отсюда.
Я резко обернулся.
— Где?
— В цепочке невысоких холмов. Там… там древние руины. Каменный Круг, священное место орков. Мы видели дым десятков костров.
Я посмотрел на Урсулу, её лицо резко ожесточилось. Каменный Круг, место, где, по легендам, их боги говорили с первыми вождями, сердце орочьей земли. Эльфы не просто убивали их, они оскверняли их святыни, превращая их в свои плацдармы. Это было ритуальное унижение.
Спустя несколько часов, все увидели о чём говорила лисица. Даже с такого расстояния было видно, что это не просто временный лагерь. Над руинами вился дым уже сотен костров. И самое главное… посреди лагеря, возвышаясь над всем, как гигантский, уродливый идол, стояло оно. То самое существо, или машина, след которого мы преследовали. Оно было огромным, действительно похожим на холм. Тёмная, приземистая, бронированная туша, из которой в разные стороны торчали какие-то шипы и механизмы. Оно было неподвижно, но от одного его вида становилось не по себе.
Глава 3
Мы лежали на каменистом гребне, вжимаясь в холодные, покрытые лишайником валуны. Ветер, пропахший пылью и гнилой травой, трепал маскировочные накидки, но никто не шевелился. Внизу, в полукилометре от нас, раскинулся лагерь. Десятки костров, как злобные красные глаза, пялились в ночное небо. Дым стелился по земле, смешиваясь с туманом. Это была не просто стоянка, а постоянная, хорошо укреплённая база. Перевалочный пункт, гнездо, из которого они расползались по степи, как чумные крысы.
— Вижу движение, — прошептала Лира, не отрываясь от своей подзорной трубы, которую она, в отличие от моей, громоздкой и утилитарной, держала с изяществом оперной дивы, разглядывающей ложи. — Патруль возвращается.
Я навёл свою оптику. Действительно, из степной мглы вынырнула группа из двух десятков всадников на своих приземистых, юрких ящерах. Они двигались неторопливо, расслабленно, как люди, возвращающиеся с хорошо сделанной работы. За ними, понурив головы, брели несколько орков-пленников, связанные одной верёвкой. Но моё внимание привлекло не это. В центре их группы, окружённое почётным эскортом, двигалось нечто.
Размером с хорошего вола, похожее одновременно на гигантского жука и бронированного краба. Шесть толстых, многосуставчатых ног несли приземистое, покрытое хитиновыми пластинами тело. Пластины были иссиня-чёрного цвета и отливали металлом даже в тусклом свете лун. Они перекрывали друг друга, как черепица, не оставляя видимых зазоров. Вместо головы у твари был массивный костяной таран, гладкий, как полированный обсидиан. По бокам этого тарана горели два маленьких, злобных красных глаза-огонька.
— Что это за хрень? — выдохнул Эссен, мой адъютант, лежавший рядом. В его голосе смешались отвращение и неподдельный интерес исследователя.
— Новая игрушка в их бестиарии, — процедил я в ответ, не отрывая взгляда. — Похоже, живой стенобитный механизм. Назовём его… «Таран».
— Железный, это аванпост, — прорычала Урсула, подползая ко мне. Её глаза горели в полумраке. — Основные силы в Круге. Если мы ударим сейчас, мы отрежем им пути снабжения. И освободим наших.
Логика кричала, что это безумие. Нападать на укреплённый лагерь, не имея точных данных о численности противника, не зная всех его козырей. Но я посмотрел на Урсулу, на её воинов, затаившихся на склоне. В их глазах я видел не просто жажду мести. Я видел готовность умереть прямо здесь и сейчас, но утащить за собой как можно больше врагов. И я понял, что если сейчас отдам приказ к отступлению, то сломаю их морально. А сломленная армия мне не нужна.
— План простой, как удар топора, — сказал я, и Урсула хищно улыбнулась. — «Ястребы» и миномёты начинают веселье. Ваша задача —