Ко мне, бесшумно ступая по влажным доскам настила, подошла Элизабет. Она прибыла три дня назад вместе с подкреплением, и я до сих пор не мог привыкнуть к её новому образу. Выглядела молодая герцогиня как валькирия, сошедшая со страниц древней саги. И в этом образе было больше власти и силы, чем во всех её титулах.
— Отец прислал гонца, — сказала она, протягивая мне запечатанный сургучом свиток. — Новости из столицы.
Я подозрительно посмотрел на супругу, сломав печать. Официальный указ, написанный каллиграфическим почерком герцогского писца. Суть сводилась к трём пунктам. Первое: все земли Каменного Круга и прилегающие к ним степи, отвоёванные у тёмных эльфов, передаются в моё полное и безраздельное владение.
— Как будто эта земля хоть когда-то принадлежала герцогству — усмехнувшись пробормотал вслух.
— В общем-то принадлежали — ответила Элизабет, отчего я с удивлением посмотрел на неё — Триста лет назад герцогство было центром довольно большого королевства. Но предки всё, как ты там говоришь, пролюбили…
Хмыкнув, продолжил читать…
Второе: на всех моих землях, включая и те, что уже были пожалованы мне в герцогстве, на ближайшие пять лет отменяются все налоги в казну. Третье, и самое главное… Герцог Ульрих официально объявлял Элизабет своей единственной наследницей, а всех остальных своих детей, включая старших сыновей, лишал права престолонаследия.
Я несколько раз перечитал последнюю строчку, не веря своим глазам.
— Он сошёл с ума, — пробормотал я. — Это же гражданская война! Его сыновья, да и остальные аристократы его просто сожрут.
— Не сожрут, — спокойно ответила Элизабет. — Не теперь. После того, как ты вырезал всю оппозицию в столице, а их покровителей из числа тёмных, да-да, мы нашли переписку, вырезал в твоём же замке, все поняли, кто здесь реальная сила. Отец не сошёл с ума, он просто сделал единственно верный выход. Отныне ты не просто его вассал, ты его цепной пёс, его гарантия того, что его задница останется на троне до самой смерти. А после… — Элизабет нехорошо усмехнулась, — после править буду я. А значит, и ты, мой дорогой супруг.
Я посмотрел на неё, потом на указ, потом на раскинувшийся внизу город беженцев. Цепной пёс… Звучало унизительно, но, по сути, было правдой. Старый волчара Ульрих, почувствовав, что его собственная стая готова вцепиться ему в глотку, нашёл для них нового вожака, волка со стальными зубами и паровым двигателем вместо сердца.
— Народ в восторге, — добавила Элизабет, как бы между прочим. — Слухи о победе и о том, что герцог полностью тебя поддерживает, разнеслись по всему герцогству. Теперь ты для них не просто чужак-барон, а народный герой и спаситель, причём теперь без каких-либо вариантов, вроде шепотков в тавернах и обличительных молебнов. Это сильно бьёт по позициям твоих… наших политических оппонентов.
Народный герой, ещё один титул, который мне на хрен не сдался. Я видел, как легко любовь толпы сменяется ненавистью. Сегодня они кричат «осанна», а завтра «распни его».
— А что твои братья? — спросил я. — Сидят тихо?
— Тихо, как мыши под веником, — её голос стал холодным. — Затаились. Ждут, когда ты оступишься, хотя это фактически невозможно. Так что больше уповают на твою смерть в бою. Но пока ты жив и пока за тобой стоит армия, как твой легион, что тебя боготворит, что гвардия отца, они не рыпнутся.
Я снова посмотрел на лагерь. Десятки тысяч людей, которые теперь зависели от меня, и это только те, что в ближайшей округе. Моя армия, земли. Моя промышленность, которая уже начинала гудеть в подземных цехах Кхарн-Дума. Паровые баржи, гружённые рудой и углём, уже шли по подземной реке. Брунгильда и Скритч наладили логистику с шикарной эффективностью. Гномы расширяли производство, готовясь к массовому выпуску новых винтовок и артиллерии. Пять малых фортов, которые я приказал заложить вокруг Каменного Круга, уже обретали свои очертания.
Всё это было моим, и я был единственным, кто стоял между ней и хаосом. Старый герцог это прекрасно понимал, как и Элизабет.
Я сложил указ и сунул его в карман.
— Ладно, раз уж я теперь почти правитель, пора заняться делами. Собирай командиров, требуется обсудить зачистку степи. Я не хочу, чтобы у меня в тылу разгуливали недобитые остроухие.
Элизабет кивнула, но, прежде чем спуститься по лестнице, подошла ко мне и медленно поцеловала меня в губы.
— Спасибо — почти беззвучно произнесла Элизабет — за всё, что ты сделал на моей семьи… И для меня!
* * *
Через неделю после памятного разговора с Элизабет я снова стоял на стене и провожал взглядом уходящий на север отряд. Это был образцово-показательный карательный полк, дитя моей новой военной доктрины. В авангарде, рассыпавшись веером, шли лисицы Лиры и несколько десятков орков и ратлингов, которым наша главная диверсантка позволила занять такие ответственные места, невидимые, неслышимые, они были моими глазами и ушами, способными обнаружить засаду задолго до того, как мы в неё попадём. Ядром отряда были две тысячи отборных орков Урсулы, её личная гвардия, те, кто выжил в мясорубке у стен и теперь жаждал крови, как вампир свежей девственницы. А на флангах, шли четыре новые роты «Ястребов», отобранные из лучших легионеров. Вместе с ними шли пулемётчики, готовые развалить строй тёмных в любой момент и расчёты с лёгкими миномётами.
Возглавляла всё это великолепие, разумеется, сама Урсула. Орчанка подошла ко мне, ведя под уздцы огромного боевого скакуна, закованная в новую, выкованную гномами броню, и выглядела как богиня войны. Рана на плече зажила, оставив уродливый шрам, который она, казалось, носила с гордостью, как орден. Перед уходом она подошла ко мне.
— Я вырежу их всех! — сказала она громко, отчего все провожающие радостно взревели — Выжгу их норы, отравлю колодцы! Когда я вернусь, в этой степи не останется ни одного живого остроухого.
— Я в этом не сомневаюсь, — ответил я, глядя ей в глаза. — Но твоя задача не только убивать. В первую очередь показать всем, кто теперь хозяин в этой степи. Оркам, которые ещё прячутся по норам. Кочевникам, которые выжидают. Бандитам, которые решат поживиться на останках. Пусть они увидят твою силу и поймут, что лучше быть нашими друзьями, чем нашими врагами.
— Они поймут, — коротко ответила она.
— И ещё одно, — я понизил голос. — Береги себя. Это приказ! — И резко привлёк Урсулу к себе, поцеловав. Орки, что видели эту картину, скабрезно лыбились, толкая друг друга локтями.
Урсула на мгновение замерла, а потом на её суровом лице появился густой румянец и что-то похожее на улыбку. Она молча кивнула, развернула своего скакуна, издав оглушительный