Маргот заселилась в комнату на втором этаже простого деревянного коттеджа. Комната была небольшой. Даже не гостиничный номер. Кровать, стенной шкаф, стол и два стула. Еще крючки на двери, чтобы вешать верхнюю одежду. Удобства в конце коридора. Общий санузел на шесть человек, живущих на этаже. За ужином в общей столовой Маргот с ними познакомилась. Все шестеро, включая ее, являлись кандидатами в группу, а на первом этаже жил технический персонал: оружейник, целитель и пелот вертушки. Они были постоянным персоналом, и условия у них были лучше: комнаты больше и санузел у каждого свой. Столовая же располагалась в административном здании, где находились так же штаб, узел связи и кабинет целителя. С ним Маргот встретилась сразу после ужина. Вручила комбригу Староверову свое служебное предписание, ответила на пару ничего не значащих вопросов и отправилась к целителю.
- Меня зовут Иван, - целителю было лет тридцать, но какое у него звание сказать было трудно, он, как и все остальные, не носил ни формы, ни знаков различия. – У нас тут по-простому, без формальностей.
- Марина, - согласилась с ним Маргот.
- В ваших документах, Марина, не указан ни возраст, ни какие-либо другие подробности, - он жестом предложил ей сесть к столу и сам занял свое служебное кресло. – Полагаю, что тому есть причины. Указано только, что вы абсолютно здоровы, хотя и получили в прошлом несколько серьезных ранений. У вас полный допуск к тренировкам, но все-таки порядок есть порядок. Разденьтесь, пожалуйста, чтобы я мог вас осмотреть. Я должен составить о вас свое личное впечатление.
- Должны, значит, осматривайте, - Маргот споро, но без спешки разделась, оставшись лишь в спортивном лифчике и трикотажных трусах унисекс.
- Впечатляет! – покачал головой целитель. – Мне сказали, что вы непростая девушка, но, чтобы так…
- Еще что-то? – спросила она с полным равнодушием в голосе.
Дед разрешил ей при необходимости действовать жестко. Ее права были обговорены с ГРУ на таком уровне, что ей не о чем было беспокоиться. И этот целитель был не той фигурой, которую следовало брать в расчет.
Целитель посмотрел ей в глаза и, по-видимому, кое-что понял. Кивнул своим мыслям и разрешил ей одеться.
- Если бы я стал настаивать, вы свернули бы мне шею? – спросил, когда она уже оделась.
- С чего вы взяли? – отыграла она легкое недоумение.
- Люди, носящие на себе такие шрамы, обычно имеют свое личное кладбище, - невесело усмехнулся целитель.
- Я думаю, - сказала она осторожно, - что вы, Иван, не хотите знать истинный размер моего персонального кладбища.
- Я так и подумал, - кивнул он. – Я допускаю вас к тренировкам.
«Зачем же надо было прикапываться? – покачала она мысленно головой. – Или на голую девку посмотреть захотел?»
Шрамы были проблемой. Это в XVI веке никто на них не пялился. Все войны носили на себе следы полученных ран. Мужчины ими гордились, женщины восхищались. И это касалось и ее тоже. Женщины знали, что она боевой маг, а не просто мелкая девчушка. Но в этом времени, в рамках этой культуры ее шрамы нервировали людей, подсказывая другим, что она отнюдь не девочка-припевочка.
«Что ж, пора расставить точки на «i»».
Расставлять точки и прочие диакритические знаки[18] она начала уже на следующий день. Комбриг Староверов вызвал новичков на полигон, приказав захватить с собой их личное оружие. На полигоне, расположенном на дальнем краю базы, - дальше только непроходимая тайга и скалы, - собрались все свободные от службы «бойцы и командиры».
«Ну, ничего так…»
Ее вызвали последней после двух поручиков, но что-что, а ждать она умела. Догонять, впрочем, тоже.
- Мичман Борецкая! – представилась она, выйдя на площадку.
Ну, что ж, командир и еще пара-другая людей, похоже, знали кто такой Борецкий и кем ему приходится Марго.
- Чем деретесь, мичман?
- Основное оружие секира, - ответила Маргот комбригу, доставая из укладки свой двухлезвийный бродэкс.
- Даже не топор? – удивился один из ветеранов.
- Секира лучше, - пожала она плечами. – Во всяком случае, для меня.
- А не тяжеловата? – спросил другой.
- Я же боевой маг, - удивилась она вопросу.
- Ну, какой ты боевой маг, мы еще посмотрим, - сказал третий, фатоватый красавчик в форме и с погонами штабс-капитана, что здесь являлось скорее исключением, чем правилом.
И, как часто бывает, он явно был самым молодым и самым слабым в основном составе.
- Самоутверждаешься за мой счет? – ухмыльнулась она. – Выходи на спарринг прямо здесь и сейчас, и я покажу тебе, насколько ты жалок.
- Вы ведь знаете, Марина, - снова вступил комбриг, - что за свои слова надо отвечать?
- Я отвечаю, а что насчет вашей сучки? – Она намеренно обостряла ситуацию, зная, что не проиграет, но зато заставит себя уважать.
- Я бы не рекомендовал, - покачал головой целитель.
- Бабу пожалел? – спросил, выходя на площадку, хвастун.
- Нет, - ответил Иван, - тебя.
Похоже, его слова дорогого стоили. И кое-кто из присутствующих нахмурился, задумавшись о том, что именно имеет в виду целитель.
— Значит, так! – встал со своего места комбриг. – Рукопашный бой, но перед этим каждый из вас долбанет вон по тем мишеням своей магией. Три удара каждый. Телегин, вперед!
Штабс-капитан Маргот не разочаровал, но и не удивил. Чего-то в этом роде она от него и ожидала: стрела, вонзившаяся в каменную мишень, молния, опалившая другую, и воздушный кулак, сдвинувший тяжелую мишень на пару метров назад. Что ж, это было более, чем хорошо. Колдовство с материализацией, - стрела, — это действительно высший пилотаж, но такой бросок тянет максимум на 2-й ранг. И то не на верхние 50%, а на нижние. Молния и вовсе получилась слабенькая, но вот воздушный кулак был хорош.
Маргот вместо стрелы материализовала копье