Место для рукопашки оказалось самое что ни на есть поганое. Яма не яма, просто большая дырка в земле, достаточно широкая и глубокая, чтобы в ней спрятаться, но недостаточно большая, чтобы вести в ней рукопашный бой. Наверное, осенью или летом, в бурю здесь сковырнуло с пологого склона довольно большое дерево. Дерево упало, и его давно распилили и унесли дорожные рабочие, но осталась воронка выворотня, которую вражеские стрелки использовали, как окоп. Драться здесь было тесно и крайне неудобно, но Маргот справилась. В конце концов свернула гаду шею. Захватом ног, если что, но от напряжения открылась рана на бедре. И когда вражина осел безвольной марионеткой на дно ямы, Маргот почти сразу последовала за ним. Сил не было даже на то, чтобы побороться за собственную жизнь. Так и отрубилась, лежа на двух трупах…
3.2
В себя она пришла довольно скоро, хотя все в жизни относительно. При ее ранениях и полном магическом истощении, - а на что она истратила остаток сил, Марго отчего-то не помнила, - двенадцать часов «небытия», десять из которых пришлись, по-видимому, на наведенную магическую кому, это сущий пустяк. Внутренние часы, «поставленные» по совету деда еще летом, продолжали работать, и поэтому она доподлинно знала, что речь идет об одиннадцати часах и сорока семи минутах точного времени, и более того, судя по ощущениям, из состояния лечебной комы ее никто специально не выводил. Это она сама по себе очнулась, машинально сбросив с себя довольно сильный Дар Морфея, и первым делом проверила целостность своего организма. Экспресс-анализ, если пользоваться современной терминологией, ее успокоил. Кровотечение было остановлено везде, где это было необходимо. Внутренние органы функционировали в режиме, характерном для сна. Процессы заживления ран явно проходили в форсированном режиме. И резерв был восстановлен где-то на три четверти. Остальное, а за двенадцать часов он должен был наполниться, что называется, под завязку, судя по всему, ушло на поддержание жизнедеятельности организма и восстановление поврежденных систем.
Проверка и анализ заняли считанные секунды, и вскоре Маргот смогла переключиться на «окружающее пространство». Глаз она не открывала, да, и вообще, активно симулировала продолжение комы. Поэтому разведку производила с помощью тактильных ощущений и магии. И, если верить тому, о чем сообщали ей органы чувств, Маргот находилась сейчас в просторной комнате, лежала на кровати с удобным матрасом и была прикрыта легким, по всей видимости, шелковым покрывалом. В комнате было тепло, но не жарко. Воздух был чист и пах сухими травами и хвоей, и да, дело происходило днем, поскольку ее лицо было освещено лучами неяркого и нежаркого зимнего солнца.
- Хватит притворяться!
Сидящую рядом с ее кроватью Лизу она, разумеется, заметила, но решила не торопить события. Зато Лиза сдерживать себя не стала. Что обнаружила, о том и сказала.
- Мара, я знаю, что ты не спишь!
- Тогда я бы не отказалась от чашечки жасминового чая, - по-прежнему, не поднимая опущенных век, сообщила Маргот.
- Я распоряжусь, но ты тоже дурочку не валяй!
- Распорядись, - согласилась Маргот, - а я, как дурочка, еще поваляюсь.
И она действительно полежала еще несколько минут в покое и неге, наслаждаясь тишиной и комфортом, но потом в комнату вернулась Лиза, и Маргот открыла глаза.
- Благодать! – улыбнулась она.
- Чай заваривается, - сообщила Лиза, озабоченно рассматривая Маргот, которая, преодолев слабость и несильную боль в затянувшихся ранах, уселась в постели, подоткнув себе за спину пару подушек.
- Я что так плохо выгляжу? – подняла она в нарочитом удивлении бровь.
- Ты должна испытывать слабость…
- Раз должна, значит, так и есть, - подтвердила Маргот. – Испытываю.
- И раны должны, по минимуму, ныть, - предположила Лиза.
- Ты права, - согласилась Маргот. – Они ноют, но не по минимуму, а по максимуму. И что с того?
- Ну да, ну да, - покивала как бы соглашаясь с ней Лиза. – Поди, не впервой! Ведь так?
«Вот оно что! – поняла Маргот. – Ну, этого следовало ожидать. Разве нет?»
- Шрамы мои изучила? – прямо спросила она Лизу.
Подруга ее голой ни разу не видела, Маргот соседку, впрочем, тоже. Воспитанные девушки, даже если одна, похоже, лесбиянка. А воспитанные девушки голыми лишь бы где не ходят.
- Не специально! – попыталась между тем объясниться Лиза. – Пока из Пскова прибыл целитель, заниматься тобой пришлось мне. Не могу сказать, что имею опыт военно-полевой хирургии, но, вроде бы, справилась. Во всяком случае, Тимоша не гневался и плохими словами меня не называл.
- Понятно, - кивнула Маргот, а тут, как раз, и чай принесли.
Запах у него был умопомрачительный, но и вкус не хуже. Хороший, в общем, чай. Из дорогой коллекции и как бы не из провинции Фуцзянь[14].
- Отличный чай, - похвалила Маргот, сделав первый «дегустационный» глоток.
- Плохого не держим, - усмехнулась Лиза. – Но ты, милая, от вопроса-то не уходи! У тебя на теле два шрама, оставшиеся от ран, нанесенных колющим предметом…
- Три поправила ее Маргот, и три рубленных. Всего шесть.
- Чем, прости господи? – всплеснула руками подруга. – Чем можно нанести такие раны? И где был целитель?
Неприятный вопрос, но и не отвечать нельзя.
- Не было целителя, Лизхен, - поморщилась она. – Там и тогда не было целителя. Я сама раны заживляла, но я не