— Спальня, значит. — хмыкнул Йен, надеясь, что Вэл отдает себе отчет, насколько это двусмысленно звучит. — И за дорогой, пожалуйста, следи.
— Я знаю, ты бы предпочел свой кабинет в участке…
— Но туда мне ходу больше нет.
Глава 28 Желтокрылый чешуйник
Ночь Хороших историй Йен просто проспал — помнил, как сел в кресло в гостиной, предвкушая сладкие угощения, помнил, как Марк взял в руки таппер и замер, собираясь с мыслями, а потом только лес, смех и крики играющих детей. Так что… Надо признать — ночь Хороших историй у него была все же замечательной. Жаль только, вырвал его из сна чей-то стон.
Йен тут же подкинулся в кровати, прислушиваясь — стон повторился, и доносился он из спальни Вэла, расположенной за стеной. Йен быстро встал, набросил на себя халат и вышел в коридор — после обнаружения Ловчего стон не мог не пугать.
Йен резко открыл дверь в спальню и замер на пороге, ища глазами опасность. За окном завывала вьюга, комната была погружена во мрак, только багрово светили угли в камине. И еле слышно звучала колыбельная.
— Шшш! — Аликс прекратила петь и приложила палец к губам, — ему часто снятся кошмары, только он же в этом не признается.
Вэл беспокойно спал в кровати. Аликс, сидя в кресле, держала Вэла на руку.
— Аликс…
— Не волнуйся, Йен. Я покараулю его.
— Тебя заменить? — Йен аккуратно закрыл дверь и подошел к Аликс.
— Нет, спасибо! Я посплю в кресле, ничего страшного.
Он взял с кровати плед и укрыл им Аликс:
— Мне несложно покараулить…
Она качнула растрепанной после сна головкой:
— Я справлюсь. — она осторожно погладила Йена по висящей плетью правой руке, — отдыхай. Тебе важнее. У тебя сегодня опять трудный день?
— Опять.
Аликс грустно улыбнулась:
— И всегда. Я знаю. Я привыкну… Иди.
Он кивнул и еле слышно вышел — когда ему снились кошмары, Аликс тоже была рядом.
Он вернулся в свою спальню. Было еще темно, но спать уже не хотелось — часы показывали шесть утра, раньше, в бытность его констеблем, с шести начиналась его служба. Раньше в это время он уже был на улице.
С трудом одной рукой Йен зажег свечу и лег обратно в постель — может, пришло время познакомиться со своими дознавателями.
— И кукловодом Безумца. — Йен отдавал себе отчет — тот, кто дёргал за ниточки семейство Шейлов, просто обязан служить в его отделе. Если это не Маккей, то это кто-то из пятерки дознавателей — они все владели ментоскопией, они единственные, кто мог навещать Сержа в тюрьме, они те, кто мог его свести с ума. Понять бы еще, зачем им нужен Ловчий. Так нужен, что и ларом Шейлом можно пренебречь, а ведь он не последний лар среди Равных, до сих пор заседающих в верхней палате Парламента.
Он открыл первое досье, пробегая его глазами — Питер Сноу, тридцать два года, маг-бытовик, боевой маг, владеет ментоскопией. Вел дело о поисках эль фаоля. Холост. С фотографии смотрел отпетый бандит — шрамы на лице, хмурые глаза, прячущиеся под бровями, лысина. Наверно, у него постоянно были проблемы с констеблями — при таком-то виде.
— Ну, спасибо. Первый подозреваемый есть.
Второй был Роберто Круз, двадцати семи лет, как уж тут оказался знойный илеронец, было непонятно — Островное королевство веками враждовало за господство в море с Илеронией. Маг-бытовик, механической магией владеет, а, значит, может пользоваться и ментоскопом. С фотокарточки на Йена смотрел эдакий непризнанный пиит с вечной болью в глазах. Последнее дело — поиски эль фаоля.
— И кто бы сомневался.
Билл Портер, тот самый, который вел единственный задокументированный допрос Сержа, был первым, кто по мнению Йена, походил на дознавателя Тайного совета — неброский, уверенный в себе, одетый с иголочки. Ему было тридцать четыре года, он тоже был бытовик, тоже владел ментоскопией, тоже искал эль фаоля. Похоже, на его поиски был брошен весь отдел магических преступлений, и чудо, что взяли Йена сейчас в связи с делом Безумца, а не гораздо раньше.
Ден Блад не оправдывал свою фамилию, он выглядел безобидно, пряча глаза за очками. Двадцать четыре года… Бытовик… Ментоскопия… Эль фаоль. Привычный набор.
И последним был Алфи Хьюз, полноватый парень с яркой, располагающей к себе улыбкой.
— Бытовик… Ментоскопист. И конечно же поиски имени меня…
Йен откинул в сторону последнюю папку. Он взъерошил волосы, не понимая, какая связь между ним, Ловчим и Шейлами? А ведь она просто обязана быть.
Он встал и принялся неуклюже одеваться — у него, пока Вэл спит, куча дел: ему нужно переговорить с Дари, встретиться с подземниками и еще раз осмотреть место убийства Кайо — его глодало странное ощущение, что он что-то пропустил, что он что-то неправильно понял там, в том грязном закоулке. Завтра надо будет встретиться с Оденом и как-то уговорить его нарушить закон, вызывая дух Сесиль.
Даринель нашлась на улице. Она стояла на заднем дворе на крыльце и пила кофе, прислонившись к стене, в компании с Матемхейном. Воздушникам, выросшим на улицах и ночевавшим на чердаках только в холода, было сложно привыкнуть к дому и требованиям Нильсона. Особенно к требованиям Нильсона.
— Доброе утро, — поздоровался Йен.
Воздушники слонили головы в приветствии. И Дари, и Матемхейн были в доспехах. Шлемы свои они сняли, оставив их где-то в доме, и Йена волновал один простой вопрос — воздушники не мерзли в доспехах? Он даже спросил:
— Не холодно?
Дари качнула головой:
— Потеплело уже.
Ветер и впрямь стих, как это бывает в центре бури, оставляя после себя сугробы и холод. Йен знал, что через час-два метель возобновится едва ли не с новой силой, поэтому стоило поспешить с поездкой в Пустошь.
—