Аликс неуверенно предложила:
— Пешком, если ты хорошо себя чувствуешь. Тут недалеко, меньше полумили.
— Тогда пешком! — Он предложил ей левую руку, понимая, что со стороны это, наверное, нелепо выглядит.
Она невесомо оперлась на локоть и уверенно направилась прочь от станции, мимо домов из красного кирпича под черепитчатыми крышами.
Здесь лежал снег — не мелкой грязной крупой в трещинках дорожного покрытия, не раскисшей кашей под ногами, а толстым пушистым слоем, так что кое-где на улочках были видны следы от снежных ангелов. Сразу вспомнилось детство. Беззаботные прогулки, снежная горка, одежда, до того промокшая, что колом замерзала, пока он бежал домой, горящий камин и сидящий у него, чуть сгорбившись, Дуб. Аромат хвои и дубового леса, который ничем не перебить. Потухшие, бледно-зеленые, как болотная вода, глаза, тихий голос и рассказы о другой, непонятной жизни. Мама, уставшая после выхода в море или работе по дому, но всегда улыбчивая и родная. Только почему-то вспомнить Забияку не удавалось, а ведь он должен был быть в детских воспоминаниях… И от этого было грустно — словно кусок детства украли.
Аликс шла старательно медленно, жалея Йена. Он отгонял прочь ненужные мысли о собственной ущербности. Хватит об этом! У него впереди небольшое расследование, это самое главное.
Небольшой храм трех богов был расположен за невысокой, каменной оградой, вдоль которой рос льдоягодник, до сих пор щеголявший красными листьями и прозрачными, как лед, ягодами, терпкими и вызывавшими боли в животе, если их объесться. Мама в детстве вечно ругала Йена за льдоягодник, а Дуб привычно лечил травяным настоем, горячим и ароматным.
Аликс прошла мимо храма, открывая небольшую калитку, ведущую на кладбище.
— Тут до могил семьи Мейсон недалеко. Успеем до того, как стемнеет.
Йен посмотрел на улицу — на работу уже вышли первые фонарщики.
— Я думаю, что найти свежую могилу труда не составит.
Только… Могилы Габриэль Мейсон найти не удалось. Они обошли всю новую часть кладбища, но свежих могил не было, и дело не в выпавшем и скрывшим всё снеге — следы недавно навещавших могилы людей были, тут целые тропки были протоптаны в сугробах.
Аликс прикоснулась пальцами в кожаной перчатке ко лбу — так делают дамы перед тем, как упасть в обморок. Йен выругался себе под нос:
— Дохлые феи! — У него с собой не было нюхательных солей, Аликс как-то всегда вела себя благоразумно. — С тобой все хорошо?
Она кивнула, а потом, направляясь прочь с кладбища, почему-то принялась извиняться:
— Прости, что втянула тебя в поездку по глупой причине. Наверное, я все не так поняла. Небеса, до чего я глупа — подумала, что Габи похоронили тут.
— Ты ни в чем не виновата. Наоборот, ты умница! Кому бы еще пришло в голову из-за странного поведения семьи ехать сюда? Очень удачно спланировано — если могилы и в самом деле нет. Никто из городских знакомых не поедет в эту глухомань на могилу Габи, никто из местных не рванет в город, чтобы почтить память какой-то лэсы. Сейчас, пожалуй, пойдем в храм и уточним у храмовника по поводу могилы — Габи могли и на территории поместья похоронить, если там есть часовня или родовой склеп.
— Нет, я точно знаю, что ни часовни, ни склепа там нет. — отрицательно качнула головой Аликс, но послушно пошла за Йеном.
Он напоследок обернулся, рассматривая магические потоки — в центре кладбища почти сформировалась черная воронка пресыщения магией. Защитные круги на могилах истончились, кое-где уже светилась земля — призраки и, не дай боги, шатальцы были готовы выбраться прочь. Только Йен никому не мог сооб... Он хмыкнул — он же теперь официально маг, он мог того же Одена попросить проверить и очистить местное кладбище.
— Йен? Что-то не так? — заволновалась Аликс.
— Просто поразился собственной тупости, — признался он, не собираясь пугать Аликс состоянием кладбища.
Храм был небольшой и не блистал богатством. Стояли еще пустые скамьи, ожидая верующих. Горели свечи перед статуями трех богов. Горьковато, траурно пахло смирной — шла неделя прощания с умирающим годом. Многочисленные украшения из елей и омелы принесут в храм позднее — после похорон года.
Молодой храмовник в черном строгом одеянии, белым сиял только воротник-стойка, раскладывал сборники гимнов на скамьях.
Аликс на пороге храма склонила голову и наложила на себя священный круг, означающий равенство всех перед богами и миром. Йен неловко левой рукой сделал тоже самое, надеясь, что за святотатство это не воспримут. Наверное, из-за души Дуба он не имел права тут находиться. У лесных нелюдей были свои боги, о которых Дуб ему ничего не рассказывал.
Храмовник отвлекся от своего занятия и улыбнулся остановившимся возле него Йену и Аликс:
— Добрый вечер, дети мои, чем могу помочь?
Аликс еле сдержала улыбку — храмовник был явно младше Йена. Она благочестиво сказала:
— И вам добрый вечер, отец.
Она склонила голову перед благословением храмовника — тот наложил свои пальцы ей на лоб, рисуя круг. Йен чуть отступил в сторону, доставая из внутреннего кармана пальто документы:
— Добрый вечер, полиция Магны, участок с Примроуз-сквер. Старший инспектор Вуд к вашим услугам. — Убедившись, что удивленный храмовник рассмотрел его документы, он убрал их обратно в карман и указал на Аликс: — лара Шейл, мой... секретарь.
Храмовник легко головой обозначил поклон:
— Отец Люк... Чем могу быть полезен?
— Мы приехали сюда, расследуя странное исчезновение лэсы Габриэль Мейсон. Нам сообщили, что она похоронена здесь.
— Здесь? — удивился отец Люк. — Вас ввели в заблуждение — здесь нет её могилы. Говорили, что у Габриэль были проблемы с сердцем, её около недели назад спешно повезли из поместья в город, но не успели. Я не знаю, где её могила, но точно не тут. Сюда Мейсоны не возвращались — поверьте, я бы знал.
Йен нахмурился — что-то подобное он и ожидал услышать:
— Не могли бы вы рассказать о последнем приезде лэсы Габриэль в поместье? Вы видели её? Она вам что-то рассказывала, может, на что-то жаловалась? Как она выглядела? Подавлено или нет?
Храмовник пожал плечами:
— Она выглядела обычно, хоть я и знал, что она глубоко несчастна в душе.
— Как вы это узнали, отец Люк?
Тот виновато улыбнулся:
— Простите, это тайна святого покаяния, которую я не