— Милес Вуд, вам подать обед в столовой или вы предпочтете отобедать у себя?
Йен качнул головой:
— Спасибо, я не голоден. — Обедать в отсутствие хозяев было странно. — Пожалуй…
Дари распорядилась, обрывая его:
— Подайте чай в дневную гостиную, пожалуйста. Лэс Вуд будет отдыхать там.
— Как вам будет угодно, — кивнул лакей, ничуть не удивленный приказным тоном Дари, и направился в сторону гостиной, распахивая двери перед Йеном, словно у него есть право тут находиться, среди всей этой показной роскоши: картины, дорогая мебель, дорогие вазы, неприятный, густой аромат благовоний, хрусталь и вышитые салфетки с поучениями.
— Бред, — не удержался Йен, присаживаясь в чужой гостиной в кресло у камина. Это не его дом! Он тут лишний и совсем ненужный. — Дохлые феи, не могу так.
Дари опустилась на подоконник, тут же уменьшаясь:
— Ты эль фаоль. Тебе придется привыкнуть к такому, когда вернемся в Заповедный лес.
— Если нам позволят туда вернуться, — поправил её Йен. — И если мы сможем его возродить. И если его стоит возрождать. И если…
Очень много опасных «если». И если он вообще хочет быть эль фаолем. Он о таком деда не просил. Его устраивала и служба в полиции, правда, тогда Алиш ему не видать, как собственных чуть заостренных ушей.
— Хватит-хватит-хватит! — не удержалась Дари. — Я знаю, что все трудно.
Она села, опираясь спиной на стену, и подтянула колени к груди:
— Я знаю… Но ты заслужил такое отношение к себе.
— Чем?
Дари пожала плечами:
— Рождением? Положением? Своим даром.
— Я не…
Тихо зашел лакей, обрывая разговор — Йен до сих пор не научился игнорировать слуг, зная, что они слишком хорошо все замечают, слышат, видят и шпионят. Лакей, споро накрыв на столик возле камина, взял плед и накрыл им Йена, еще и края старательно подоткнул, словно тот ребенок или избалованный лар. Подбросив дров в камин, лакей удалился прочь. Надо узнать его имя, а то получается крайне неприлично — уставший, еще не оправившийся после травмы Йен его даже поблагодарить не мог. Он с трудом сдержал зевок, потер усталые глаза и на миг позволил себе расслабиться.
Трещало пламя в камине, только…
…Перед глазами стояло Левобережье с человеческим городом. Все десять защитных башен вдоль берега — от устья Даркери до Холодного леса. Десять башен, готовых к нападению и защите. Когда так вышло, что люди стали врагами? Когда их город стал задыхаться в дымах, а воздух Правобережья, весь в заповедных дубах, был по-прежнему свеж и живителен? Или когда стоки канализации стали так отравлять Даркери, что рыба ушла, а воды стали вонючи, что даже прогулки по реке стали невозможны? А ведь струи Даркери вдоль Заповедного леса были все так же кристально чисты — можно спокойно пить из реки, зачерпывая воду ладонями и наслаждаться её первозданной свежестью. Или когда их впервые назвали нелюдями?... Или… Дуб не знал ответа. Может, кто-то из разведки знал?
Райо как раз докладывал королю:
— Это будет другая война. Совсем другая война — тотальное уничтожение, мой Лесной король. Или мы, или они.
И он явно выбирает «мы». У него супруга носит под сердцем ребенка — луны через две должна родить. Но дадут ли им эти две луны? А у Даринеля сын только-только сделал первые шаги. И им — и Дари, и его супружнице Иве, и их сыну тоже рано умирать. А Аирн все хорохорится — и та ему невеста не подходит, и другая не слишком хороша, а третья больше в лес смотрит, чем на него.
Надо что-то делать. Надо что-то решать.
Даркери людям не перейти: мосты легко уничтожить — достаточно попросить реку. Атаковать будут не тут. Со стороны севера, там, где растет запретный Георгбург, уже готовятся — проводят учения, готовятся к своей Тонкой красной линии… Только там она не будет тонкой. Как положено — все четыре шеренги, и резерв. А их даже с учетом водных мало. Если водные выберут их сторону, конечно же, — они-то точно знают: люди в воду не полезут, еще не научились дышать под водой. Водным не за что воевать с людьми, у них разные миры. Океан бесконечен. Земля же имеет свой предел.
Надо любой ценой удержать мир. Ради будущего малыша Райо, ради сына Даринеля, ради Аирна, который когда-нибудь все же найдет ту самую… Их слишком мало — надо удержать мир.
Он вмешался, давая, как он думал, полезный совет:
— Очень важно, чтобы Ричард Шейл остался на нашей стороне. Без него люди не рискнут. Пока он наш друг, люди не рискнут.
И зря он вмешивается. Лесной король кивает — он согласен с выводами сына. Эль орель поворачивается к Ловчему. Дуб до сих пор против того, чтобы это существо присутствовало на Совете, но против отца ему не идти.
— Ловчий…
Тот склоняет голову вниз — он само внимание. Белые, выцветшие волосы собраны в высокий хвост, серая, мертвая кожа, алые глаза, лишенные жалости. Говорят, что лесных эльфов сложно сделать нежитью, но вот он тут, стоит перед ними: мертвый и лишенный любых чувств эльф.
Ловчий — хозяин жути. Жуть создали люди, а Ловчий их приручил — ни к чему людям такие игрушки. Сейчас три жути в виде черных призрачных псов смирно сидели за спиной Ловчего. Ростом при этом псы были с Райо, а тот довольно высок по меркам эльфов.
— Ловчий… Выкрасть Десятого герцога Редфилдса, Чарльза Шейла из колыбели любыми способами. Не считаясь ни с чем. Только с головы малыша не должно упасть ни волоска. Остальные жизни не интересуют. Десятый Редфилдс будет заложником — его отец не должен перейти на сторону людей. Ричард Шейл должен остаться верен Лесу.
Дуб знает, что это ошибка. Шейлы не из тех, кого можно припереть к стенке.
И уже через луну Ричард Шейл будет стоять по другую сторону леса. Именно его пламя уничтожит все вокруг, потому что ему будет нечего терять…
Глава 7 Новые тайны и новые планы
Кто-то осторожно прикоснулся к нему, поправляя плед. Йен открыл глаза, выныривая из сна и пытаясь