— Список? — Вэл сделал очередной глоток кофе, надеясь, что он поможет продержаться сегодняшний день лучше стимуляторов. Хватит с него этой гадости.
С легкой улыбкой на губах, Верн его убил:
— Список твоих лар. Тех, которых ты затащил, тех, которых ты не дотащил, и тех, которые отбрыкались от тебя.
Вэл подавил негодование, рвущееся из него — воспитанный женским обществом, состоявшим из матери, многочисленных теток и лары Вайолет, Вернон не очень разбирался в мужских традициях, да и никогда его не интересовали лары и лэсы, замужние или нет. У него была только одна страсть — его оранжерея и растения. Над своими розами он готов был ворковать бесконечно.
— Верн, приличный лар никогда никому не называет имена своих женщин.
Верн тут же парировал:
— Приличный лар никогда не позволит своей жене дружить со своей любовницей, а с твоим любовным зудом вероятность такой дружбы у Аликс весьма и весьма высока. Так что не ломайся, я тоже настоящий лар, я не выдам твоих любовниц Аликс, но в их дома её не поведу во избежание, так сказать.
— Верн…
Тот сурово сказал:
— Список, Валентайн, или я приглашу к себе домой погостить на Новогодние праздники лару Вайолет. Вот она точно вытащит из тебя весь список, и я не обещаю, что это будет приятно.
Вэл прикрыл глаза:
— Хорошо… Будет тебе список. И не надо меня сверлить глазами, он не такой большой, как ты себе напридумывал.
Верн тут же рассмеялся — он был легко отходчив:
— Хорошо! Тогда остался последний пункт нашей беседы.
— Изверг ты… Давай, добивай.
— Я не добиваю, я лишь хочу тебе помочь. Я все никак не могу понять — зачем тебе разводиться с Аликс. Развод её убьет. Не говоря о том, что сильно понизит в социальном статусе.
— Верн, ты же видел собственными глазами — она любит Йена.
Тот пожал плечами:
— Я видел собственными глазами, что она любит и тебя. Она воздушница, пусть и бескрылая…
— Не аргумент.
— Аргумент. Я читал… И не смей смеяться — я скоро стану самым главным экспертом по свадебным традициям Островного королевства и неотменённым старинным законам. Ты, например, знаешь, что на Ледяных островах до сих пор можно убивать гаэльгов, встреченных с луком в руках с понедельника по день богов?
— И что?
— И то… Тройственный союз до сих пор не отменен. Ты знал об этом?
Вэл криво улыбнулся — Верн хотел помочь, но…
— Мне нужна моя и только моя жена.
Верн расхохотался так, словно Вэл сказал отменную шутку.
— Вот именно от тебя такое слышать смешно! Ты и на Аликс-то обратил внимание только потому, что она пришлась по вкусу кому-то другому.
— Ты не прав.
— Да? Она тебе начала нравиться только после того, как пыталась отстоять свое право встречаться с теми, кого сама выбирает. И это был Йен, который смотрел на неё влюбленными глазами. Так что не надо мне доказывать. Я тебя слишком хорошо знаю, как и твои вкусы. И твои привычки.
— И все же…
Верн отвратительно честно и откровенно принялся перечислять тех, кого знал точно:
— Лара Хейг… Ты её весьма успешно делил с её мужем-рогоносцем. Лара Сесиль — ты её чуть не разделил с мужем и Аланом… Лэса Кларисса — сказать, со сколькими ларами Примроуз-сквер ты любил эту крайне любвеобильную лэсу? А Аврора? Там уже масштабы не Примроуз-сквер, там уже полстолицы, дружок. И тебе это не мешало любить сих лар и лэс.
Вэл почувствовал, что краснеет — от щек до кончиков ушей:
— Ты знаешь, что я должен вызвать тебя на дуэль?
Верн встал и похлопал его по плечу:
— Хорошая шутка. Боюсь, что без внимания Йена, без его любви, заставляющей тебя ревновать и снова, и снова влюбляться в Аликс, ты долго не протянешь с ней в браке. Я еще помню историю с Флоранс, дружок. Без завоеваний ты быстро теряешь интерес.
— Вер-р-рн! — прорычал сдерживающийся из последних сил Вэл. Верн вел себя недопустимо! Кровь бросило в голову, и хотелось одного — заставить Верна замолчать. Но… не убивать же Верна…
Тот грустно улыбнулся:
— Считай это пророчеством о вашей с Аликс семье, если тебе не разрешат развод.
С трудом держа себя в руках, Вэл напомнил очевидное для него:
— Мне разрешат.
— Будем надеяться, только перспективы не очень… Ведь если разрешат… Йен не из тех, кто позволит тебе увести свою законную жену, а ты же по-другому не умеешь. Тебе если что-то втемяшилось, ты получишь это, ни считаясь ни с чем. Подумай, Валентайн, над моим предложением… Пойду я — тетя не простит одиночество за завтраком. До свидания. Только про список лар не забудь.
Вэл прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана — в чем-то Верн был прав. Эльфийски прав.
Раздался звук гонга, приглашающий к завтраку.
Глава 2. Очередь на газету
После третьей просьбы остаться в одиночестве, её услышал даже Аирн. Он обиженно встал с кресла, в котором сидел все это время, и направился на выход, чуть слышно напевая:
— Они ушли по утру
К чужому костру.
И ты пожалеешь об этом…
Кажется, он придумывал песню на ходу, потому что ничего подобного Йен не помнил. Но ему действительно было важно остаться в одиночестве! Это была не прихоть. Это был не каприз… Кажется, из всех его желание правильно поняла только Алиш. Хотя нет — Валентайн ушел первым, без просьб. Наверное, после «Веревки» он понимал Йена как никто иной.
Йен откинулся на подушки, чтобы отдохнуть и набраться сил — ему нужно встать с постели и доказать хотя бы самому себе, что он не калека. Несмотря на слабость и грозящуюся вот-вот проснуться боль. Она где-то тлела в искалеченной руке, превратившейся в узловатую, изъеденную короедами старую ветку. Йен привычно ощущал её, пытался двигать, даже чувствовал, как рука поддается, только… Стоило посмотреть на неё, как становилось понятно — она пыталась, она честно пыталась, но творила что-то свое. Он сжимал пальцы в кулак, а те трепыхались и тут же разжимались. Он пытался согнуть руку в локте, но та бессильно опадала еще в начале движения. Надо было признаться — он стал калекой. Калекой из-за собственной глупости. Хорошо еще, что повезло, и никто не погиб из-за него.
—