— Дело забрали из Центрального участка полиции…
И оборвал его в этот раз Портер:
— Если позволите, я возьмусь за дальнейшее расследование — крайне интересно же, кому сбывались амулеты и были ли на них заказы.
— Хорошо… — особого выбора у Йена не было — он еще не слишком хорошо знал своих дознавателей, чтобы подозревать кого-то конкретно. — Берите. Только применение ментоскопа лишь с моего разрешения!
Понравилось ли это дознавателям, он так и не понял. Роберто зевнул, хотя, возможно, это просто совпало. Сноу сидел, упершись взглядом в папку перед собой. Портер скривился, но промолчал. Блад задумчиво продолжал рассматривать Йена, Хьюз хохотнул, но тут же подавился смешком.
— И… — словно вспомнив мимоходом, Йен спросил: — это же вы, Портер, проводили ментоскопию Сержу Виардо?
Сноу удивленно поднял взгляд на Йена, Портер же, словно не чувствуя за собой вины, подтвердил:
— Я. Виардо был нестабилен, обычный допрос был бесполезен в том состоянии, в котором он находился. Маниакал, знаете ли.
Йен помнил, как судорожно всю дорогу до Тайного совета смеялся Серж не в силах остановиться. Что ж, резон в словах Портера был, хоть это и не нравилось Йену.
— Что-то необычное вам удалось заметить в состоянии Виардо?
Портер убрал часы в карман жилета и одернул пиджак:
— Не понимаю, при чем тут это, лэс Вуд, но не заметить шрамы от предыдущих ментоскопий на висках Виардо сложно. Я сделал пометку об этом в деле и затребовал из архива предыдущие дела на Виардо — ментоскопия новая наука, дальше нашего отдела она пока не шагнула.
— И..?
— По нашему отделу он не проходил, лэс Вуд. — сухо сказал Портер, а Сноу задумчиво добавил:
— Официально.
Роберто пришлось вмешаться:
— Официально не проходил, а неофициально…
— Бывали прецеденты? — спросил Йен.
Сноу усмехнулся, глядя в глаза Йена:
— Чего только не бывает в нашем отделе, лэс Вуд. Мы не обязаны отчитываться в каждом своем шаге.
Йен спокойно заметил:
— Дисциплинарной комиссии на вас нет. И отдела по этике.
— Конкретно на меня? — уточнил Сноу со странным блеском в глазах. Роберто даже предупреждающе руку положил поверх сжавшейся в кулак ладони Сноу:
— Полегче!
— Конкретно на весь Совет. С Маккея начиная.
Хьюз довольно рассмеялся, впервые вмешиваясь в беседу:
— Забавная идея, только как она поможет в нашей работе?
Йен без капли смеха в голосе сказал:
— Уменьшит смертность среди дознавателей. — Пояснять он не собирался. Кажется, его тут совсем не понимали. И даже не собирались понимать.
Портер так еще и подбородок гордо задрал, чтобы сообщить:
— Защита державы и королевской власти для нас абсолют. И если надо поступиться честью или сделать во имя короля что-то по вашему мнению беспринципное, то мы сделаем это, потому что король — это все.
Сноу явно что-то хотел добавить, но сдержался, только желваки заходили на скулах. Роберто бросил тревожный взгляд на соседа, но промолчал, не стал привычно пояснять.
Хьюз согласно кивнул:
— Собственно, Портер сказал то, что считает нужным каждый из нас.
Йен, понимая, что скажет для дознавателей глупость, все же не удержался:
— Страна и закон важнее всего.
Портер тут же его отчитал:
—Закон для страны. Король выше закона — ведь действуем мы от имени короля. Король выше всего, и потому защита его превыше всего тоже. И закона тем более.
— Казуистика. — буркнул Сноу, словно он разделял идеи Йена.
Бессмысленный спор оборвал гулкий, раскатистый звук далекого взрыва. Йен нахмурился, Портер бросил короткий взгляд на часы, а Сноу встал:
— Антимеханиты… Чертовы ублюдки…
Роберто подскочил за ним:
— Кажется, совещание закончено… Простите…
Йен был с ним согласен — совещание, действительно, было закончено, и дохлые феи с ним! Он спешно вышел в коридор, сталкиваясь там в недовольным, пропахшим гарью Маккей:
— Вуд… Телефонировали с участка Примроуз-сквер… Это особняк Шейла взлетел на воздух. О выживших ничего не знаю. Мне очень жаль.
Йен отмахнулся — в жалости он не нуждался:
— Я на Примроуз-сквер. Дело о взрыве — моё!
Глава 39 Поиски
Дом уцелел — выбило все стекла, посекло апельсиновые деревья, засыпав подъездную аллею ветками, сбросило на землю статуи и повалило каменный забор, но в целом, надежда, что кто-то выжил, была. Теплилась. На самом дне сердца.
Йен не смог дождаться, когда Стилл откроет ему дверь и вышел из магомобиля сам, чуть ли не бегом направляясь к крыльцу. Вокруг дома уже ощущалась новая, спешно сплетенная то ли Райо, то ли Даринель защита — пусть не такая сильная, как от хранителя, но от воров хватит.
Толпа любопытствующих нарастала и нарастала, скоро сюда и газетчики доберутся, чтобы мешаться под ногами.
Кольцо пригнанных со всех ближайших участков констеблей само расступилось перед Йеном — его узнали свои, с Примроуз-сквер. Йен усмехнулся — констебли все еще воспринимались своими, а вот дознаватели… Они были чужаками, причем опасными.
Кеннет, констебль, с которым Йен расследовал последнее дело о пауках, крикнул ему:
— Инспектор Клауд за главного — он на заднем дворе, лэс Вуд.
— Спасибо, Смит! — Йен хмуро поблагодарил его кивком и направился вдоль особняка. За ним спешили Стилл и Аирн. И, кажется, кто-то еще.
Были слышны крики, плачь, чьи-то стоны, грохот, словно что-то продолжало падать и рушиться. Доброй половины парка, как и многочисленных хозяйственных построек просто не было. Вместо этого был огромный провал шириной ярдов пятьдесят, если не больше, куда медленно пыталась съехать полуразрушенная, засыпанная землей оранжерея. О глубине провала Йен старался не думать — помнится, они слишком долго спускались в склеп с хранителем. Хорошо, что Шейлы удосужились построить новый особняк, не перенося склеп, иначе… Иначе дома не было бы. И не было бы надежды.
Носились люди, возможно даже с какой-то целью, кто-то спешно магией укреплял фундамент дома — чувствовалась тяжелая, основательная магия земли. Летали воздушники, разбирая завалы… Кажется, Дари вызвала сюда всех из дома на Скарлет-стрит — небо было темным от воздушников. Глаза Йена искали в этой суете Вэла и Аликс и не находили. Он запретил себе бояться — ему нужна холодная голова, чтобы все осмыслить, чтобы все понять, чтобы разобраться в случившемся. Ему нельзя терять голову — сейчас слишком многое зависит только от него. Он направился к провалу, но был пойман за правую руку, тут же полыхнувшую огнем боли: