…Разрушенный храм, и летят над землей голодные жути, вгрызаются в горло храмовнику, сбивая его с ног в пышный первый снег и выпивая его жизнь. А Ловчий стоит и спокойно смотрит. Только когда храмовник затихает, прекращает бессильно дергать руками и ногами, он оживает и достает меч. Его ждут костецы, рожденные на потерявшей святость земле… И Йен помнит — это было в Глакстонберри…
…Мертвый городок — лишь собаки воют, когда из него уходит Ловчий. Трупы лежат на земле и быстро разлагаются, словно те, кого убил Ловчий, были давно мертвы. Уэрлингтонская резня.
…Королевский храм еще на Левом берегу, столица еще не шагнула за реку. Развалины, камни, разбитый от падения колокол, и ходит среди камней и трупов Ловчий, что-то бессильно ища. Ища и не находя…
…Качается корзинка в обожженной до кости руке, и плачет малыш, которому не суждено стать Десятым герцогом Редфилдсом…
…Живи, дитя… И летит над Дубом мелкий желтокрылый воздушник. Летит, напрягает все свои силы, потому что за ним мчится пламя, которое сожрет их всех — этого малыша, строй лесных людей и самого Дуба…
Йен с трудом вынырнул из мути кошмара, рожденного дневником Девятого Редфилдса. Только желтокрылый воздушник не оттуда, его притащил в сон разум самого Йена, еще бы понять, что это все значит. И значит ли? Он потянулся в кресле, где его и настиг сон, встал, положил дневник на стол. Посмотрел в окно — там начинались долгие зимние предновогодние сумерки. Значит, можно уже завтракать, приводить себя в порядок и отправляться на службу — все равно Вэл останется дома, ему тут важнее.
Йен взял свой плед, еще хранивший тепло, и укрыл им Вэла — пусть спит, он не привык к такому ритму жизни.
— Только защити их всех, прошу… — Йен это не Вэлу сказал — желудю, который выпал из-за ворота сорочки.
Глава 37 У Тотти
Нильсон, набрасывая Йену пальто на плечи, важно сообщил:
— Магомобиль ждет вас, милэс. Милар еще вчера распорядился выделить вам его с шофером. Парня зовут Гарри Стилл, он надежный и спокойный. Он уже давно работает на милара, вам не стоит беспокоиться. — Он по-своему понял волнение Йена. А тот замер на пороге и все же не удержался — ему было важно знать:
— Нильсон, я могу прикоснуться к вашей голове?
Дворецкий от неожиданности даже шаг назад сделал:
— Милэс?
— Пожалуйста, это не прихоть. Это важно для безопасности дома.
Нильсон гордо выпрямился — Йен подозревал, что тот его с трудом переносит лишь из-за статуса гостя Шейла. У них и раньше с Нильсоном особой любви не было из-за расследования дела Безумца.
Йен ждал, и Нильсон сдался:
— Если так необходимо, милэс. — Он чуть наклонил голову вниз.
Йен положил пальцы на висок Нильсона и обнаружил под короткими седыми волосами уже знакомые шрамы.
— Вас когда-нибудь обследовали с ментоскопом, Нильсон?
— Что вы, милэс. Я добропорядочный гражданин!
— Это не защищает от ментоскопии, Нильсон, совсем не защищает. Прошу, сообщите об этом лару Шейлу.
Рядом тут же увеличился Матемхейн:
— Я прослежу за этим, Вуд. — Он вдруг вытащил откуда-то небольшую метелку для пыли с красивыми яркими перьями. Йен, никогда не видевший живых орейо, вдруг явственно представил перед собой этих птичек с Райских островов. — Не бойтесь, Нильсон, все будет хорошо! А эта метелка для пыли вам — отдадите какой-нибудь хорошенькой горничной, будет ей пыль смахивать. И не смотрите так, Нильсон, это не ворованная метелка, я сам её сделал.
Откуда происходили перья для неё, Йен предпочел промолчать — главное, чтобы эта метелка не попалась на глаза Вэлу. Или лучше, чтобы попалась?
***
Одетый в ливрею Стилл, почти ровесник Вуда, ждал у магомобиля, приветственно распахнув пассажирскую дверь:
— С добрым утром, милэс Вуд!
— С добрым утром, Стилл. — Йен осмотрел уже бурлящую и спешащую по своим делам Примроуз-сквер. Светало, хотя фонари еще горели. Всю ночь не переставая падал снег, и сейчас было свежо и чисто, хотя лошадьми уже воняло — мальчишки-уборщики не успевали справляться. С небес сверзнулся уже знакомый чешуйник с желтыми крыльями. Он вновь протянул грязную лапку, выпрашивая явно не еду. Йен понятливо качнул головой и подал желудь:
— Пусть в этот раз все исполнится, малыш! — Почему-то подумалось, что это аккурат третий главный желудь…
— Куда изволим ехать? — спросил Стилл, провожая глазами улетающего прочь чешуйника.
— Знаешь Форрест-стрит?
— Конечно, милэс.
— Ломбард Тотти, а потом поедем в Тайный совет.
— Как изволите, милэс!
Йен сел в магомобиль, и Стилл захлопнул дверцу, отсекая громкие крики мальчишки-газетчика:
— Главная интрига недели! Рискнет ли скандальная герцогиня Р. посетить Новогодний королевский бал? Будет ли присутствовать на балу король? Интрига недели!
Йен нахмурился, а Стилл выругался, выруливая на Примроуз-сквер:
— Сволочи, и за клевету не засудишь, имя нашей милары же не названо… Как есть сволочи… — Он вдруг замер, бросая косой взгляд на Вуда, — простите, милэс, не сдержался.
Йен лишь задумчиво кивнул, вспоминая, что газету всегда первой подают Аликс. Успеет ли Вэл сжечь газету?.. Он закрыл глаза, чтобы унять разгорающуюся головную боль, и вздрогнул, когда рука Стилла прикоснулась к его правому, искалеченному плечу — тут же полоснула боль, напоминая, что яд паутинников так легко не выводится.
— Милэс, приехали уже.
Йен протер сонные глаза, удивляясь, что магомобиль уже стоит перед ломбардом Тотти.
— Придремали вы, милэс. — улыбнулся Стилл.
— Я быстро.
Стилл кивнул и тут же спешно вышел из магомобиля, чтобы открыть Йену дверцу. Сонный ночной охранник ломбарда, стоявший у дверей, лишь присвистнул:
— Дивные эльфы, да ты вырос, томми!
Стилл выпрямился, и захлопывая за Йеном дверь, поправил его:
— Главный дознаватель Вуд, попрошу!
Охранник свистнул:
— Все едино — спит Тотти. Не принимает. — Он зевнул.
Йен повернулся к Стиллу:
— Я справлюсь сам, спасибо! Возвращайся за руль.
Только это не убедило Стилла — тот достал из кармана тряпку и принялся демонстративно протирать переднее стекло.
Йен подошел к охраннику и вложил желудь в его руку:
— Передай — Тотти поймет.
Охранник скрипнул зубами, но открыл дверь ломбарда, чтобы тут же