Я сделал шаг вперед.
— Если я буду в лесу, кто это сделает? Интенданты? Они разворуют половину, а вторую половину купят не того качества. Я предлагаю выход: армия строит, я создаю промышленную базу. Я гарантирую, что у ваших строителей не будет ни дня простоя из-за нехватки материалов. Я завалю их оборудованием.
Каменский молчал, сверля меня взглядом. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки, взвешивая «за» и «против».
— А контроль? — спросил он. — Кто будет следить, чтобы мои полковники не халтурили?
— Мы, — вступил в разговор Иван Дмитриевич. — Тайная канцелярия и лично Егор Андреевич. Мы создадим летучие инспекционные группы. Внезапные проверки на любом участке. Если темп падает или качество хромает — мы там. И с нами ваши полномочия на трибунал.
Фельдмаршал прошелся по кабинету. Скрип его сапог казался оглушительным. Он подошел к карте, провел пальцем по линии на Запад.
— Инженерные войска… — пробормотал он. — Да, у них есть опыт. Но у них нет… гибкости.
— Гибкость обеспечу, — заверил я. — Мне нужно решать технические проблемы. Если нужно перекинуть кабель через реку особым способом — я пришлю чертежи и специалистов. Но рутинную работу — копать, ставить, тянуть — должна армейская машина.
Каменский резко повернулся.
— Хорошо. В этом есть смысл. Вы правы, Воронцов, микроскопом гвозди не забивают. Ваша голова нужна мне для другого.
Он вернулся к столу и сел.
— Я передам строительство инженерному корпусу. Назначу ответственного генерала, который будет драть с них три шкуры. Но с вас, Воронцов, я спрошу за «железо» и общий контроль.
Он поднял палец.
— Вы лично отвечаете за создание производства. Не мануфактуры, а завода. Настоящего. Чтобы через три месяца склады ломились от провода. Если стройка встанет хоть на час из-за того, что у вас кончились изоляторы — вы поедете в Сибирь. Не строить телеграф, а валить лес. Сами.
— Согласен, — выдохнул я.
— И еще, — добавил Каменский, уже беря перо. — Учебный центр. Мне нужны телеграфисты. Много. Создайте школу. Поток. Чтобы к лету у меня в каждом полку сидел человек с вашим аппаратом.
— Будет исполнено, Михаил Федорович. Мы уже работаем над этим.
— Вот и хорошо, Воронцов.
Когда мы вышли из кабинета, я почувствовал, как рубашка прилипла к спине. Иван Дмитриевич едва заметно улыбнулся уголками губ.
— Вы умеете торговаться, Егор Андреевич.
— Это не торговля, — ответил я, вытирая лоб. — Это выживание.
— Теперь — в Тулу? Нам предстоит построить империю внутри империи. И на этот раз — промышленную.
— Тула не потянет, — сказал я, глядя прямо в глаза Ивану Дмитриевичу.
Мы стояли в коридоре штаба, где еще витал запах табака и тяжелого духа фельдмаршала. К нам подошел генерал Земцов.
— Что не потянет? — спросил он. — Мне поручено сопровождать стройку. В чем вы видите препятствие?
Земцов, грузный мужчина с красным обветренным лицом, отвечавший за финансы и снабжение, нахмурился так, что его густые брови сошлись на переносице.
— Что значит «не потянет», полковник? — он выделил мое новое звание с легкой иронией. — У вас там лучший завод в Империи. Станки, мастера, ваши эти… пневматические молоты. Каменский дал приказ. Вы хотите сказать, что не можете его выполнить?
— Я хочу сказать, Ваше Превосходительство, что физику не обманешь, — парировал я. — Да, завод лучший. И именно поэтому он сейчас задыхается. Мы делаем штуцеры. Тысячи штук. Мы льем сталь для новых пушек. Мы делаем паровые машины. Каждый станок занят, каждый мастер работает в три смены. Если я сейчас вклиню туда производство кабеля в промышленных масштабах — а это тонны меди и гуттаперчи в сутки — встанет всё остальное.
Я сделал паузу, давая генералу осознать масштаб проблемы.
— Вы хотите остановить производство оружия накануне войны ради проволоки? Фельдмаршал вам за это спасибо не скажет.
Земцов побагровел. Он понимал, что я прав, но признать это интендант открыто не мог.
— И где же вы прикажете брать ваш кабель? — буркнул он. — В Англии заказывать? Так блокада.
— В Подмосковье, — ответил я, разворачивая на подоконнике карту, которую прихватил из кабинета Каменского. — Смотрите. Вот Москва. Вот западное направление, куда мы тянем линию. Везти готовую продукцию из Тулы — это лишние двести верст по распутице. Это время, это обозы, это риск.
Я ткнул пальцем в точку южнее Москвы.
— Подольск.
Земцов и Иван Дмитриевич склонились над картой.
— Почему Подольск? — спросил глава Тайной канцелярии.
— Логистика, — пояснил я. — Это идеальный узел. Тракт рядом. До Москвы рукой подать — можно быстро перебрасывать готовые катушки прямо к началу новой линии. Там есть река Пахра — вода нужна для охлаждения экструдеров и промывки. И самое главное — там есть пустые помещения.
— Пустые? — переспросил Земцов скептически. — Откуда вы знаете?
— Пока мы тянули первую ветку, я наводил справки, — соврал я. На самом деле я просто помнил историю этого города из своего времени, но сейчас это не имело значения. — Там были кожевенные мастерские, часть из которых разорилась недавно. Здания стоят. Стены есть, крыша есть. Мне не нужно строить завод с нуля, мне нужно просто завезти оборудование и людей.
Генерал пожевал губу, разглядывая карту.
— Кожевенные, говорите… Вонь там, небось, стоит до сих пор.
— Сера пахнет не лучше, — усмехнулся я. — Зато там есть чаны, есть система стоков. Для химической обработки изоляции это то, что нужно. И людей там набрать проще — Москва рядом, мужики зимой без работы сидят, за копейку удавятся. А вы им дадите рубль.
Земцов вздохнул, понимая, что его загоняют в угол железной логикой.
— Это опять расходы, Воронцов. Новые сметы. Аренда, ремонт…
— Не аренда, — жестко поправил я. — Реквизиция.
Генерал поперхнулся воздухом.
— Что?
— У нас война на пороге, генерал. Или мы играем в бирюльки, или готовимся к отражению агрессии. Каменский дал мне полномочия. Я забираю эти здания под нужды Императорского телеграфа. Владельцам выпишем векселя с погашением после победы.
—