— Тайсон, — выдыхает Лэйк, изо всех сил раскачивая бедрами из стороны в сторону.
— Ты почувствуешь небольшие спазмы, но это не больно, Лэйк, — заверяю ее я.
Она хнычет и содрогается. Я протягиваю свободную руку и глажу ее по обнаженной спине.
— Ты так хорошо справляешься, Лэйк. Просто расслабься. — Она прерывисто вздыхает. — Очень хорошо.
Я слышу, как она снова шмыгает носом и сжимает связанные руки в кулаки.
— Почти готово, — говорю я, глядя на шприц.
Лорды — это контроль, наказание и унижение.
Впервые я увидел, как ставят клизму, на втором курсе Баррингтона, когда старшекурсники устраивали вечеринку в доме Лордов через несколько недель после церемонии принесения клятвы своим избранным.
— Отвали, Сент, — кричит девушка, глядя, как Лорд перебрасывает ее через плечо, пока идет по коридору.
Он шлепает ее по заднице, от чего девушка смеется, а ее голова мотается вверх-вниз. Ее темные волосы такие длинные, что почти касаются пола. За ними следует группа парней, и я присоединяюсь к ним, чтобы посмотреть, что происходит.
Парень пинком распахивает дверь своей спальни, и мы входим, заполняя собой все пространство. Сент бросает ее на свою огромную кровать, и девчонка хихикает, не в силах скрыть своего возбуждения. Перевернувшись на спину, она откидывает волосы с лица.
— Что ты собираешься делать, Сент? Накажешь меня?
Она приподнимает бровь, и все парни издают громкие «оуу», понимая, что она его подзадоривает. У девчонки есть яйца, надо отдать ей должное. Никто не связывается с Сентом.
— Держите ее, — приказывает он, и двое его друзей запрыгивают к нему на кровать. Каждый из них хватает ее за руки и заламывает их ей над головой, и она распахивает глаза.
— Сент... — выдыхает она его имя.
— Ты сама напросилась, милая, — протянув руку, Сент хватает ее за джинсы и стягивает их с ног, одновременно снимая и нижнее белье.
Девчонка извивается и пытается освободиться, но двое Лордов удерживают ее, пока Сент берет с тумбочки веревку.
— Дай мне ее левую руку, — приказывает он.
Лорд протягивает ее Сенту, и тот обматывает веревку вокруг нее, а затем опускает руку вниз и привязывает ее к подножке. Это заставляет ее согнуть колени. Иначе ее ноги свисали бы с конца.
— Другую, — он делает то же самое, привязывая ее к изголовью.
— Сент, пожалуйста... — кричит девушка, понимая, что он не играет.
Парень вытаскивает из шлевок свой ремень и сгибает ее левое колено так, чтобы лодыжка касалась бедра, затем закрепляет его своим ремнем. Щелкнув пальцами парню, стоящему у него за спиной, Сент приказывает:
— Дай мне свой ремень.
Парень срывает его и отдает. Сент делает то же самое с другой ногой. Она подтягивает их к груди.
Он оставляет ее там обнаженной по пояс. Некоторые парни в комнате уже достали свои камеры, снимая, как девчонка извивается. Мой взгляд падает на ее бритую пизду, и нельзя отрицать, что она мокрая. Некоторые сучки получают удовольствие от этого дерьма.
Сент выходит из ванной с миской, похожей на мыльный раствор, полотенцем и большим шприцем. Потом ставит миску на пол у кровати, наклонившись, засовывает в нее шприц и наполняет его.
— Раздвиньте ей ноги. Держите их широко расставленными, — приказывает он двум своим друзьям, которые все еще сидят по обе стороны от ее головы.
Они хватают ее за ноги и разводят их в стороны, заставляя девчонку выгибать спину и кричать на всю комнату в том положении, в котором они ее держат. Парни держат ее широко раскрытой, чтобы все могли видеть. Эта поза заставляет подумать, что она словно вот-вот родит.
Не теряя времени, Сент вводит наконечник шприца в ее задницу и начинает наполнять ее водой. Девчонка плачет, умоляет его остановиться, но Сент продолжает, пока миска не пустеет. Когда он удовлетворяется, живот девушки увеличивается. Она выглядит так, будто на седьмом месяце беременности.
— Вот моя девочка, — хвалит ее Сент. — Такая хорошая шлюха.
Она хнычет, по ее лицу текут слезы.
— Расскажи им, милая. Расскажи им, какая ты шлюшка.
Она не может ничего сказать из-за рыданий.
— Я использовал прохладную воду, она вызывает больше спазмов, чем теплая, — сообщает он ей.
Сент передает шприц другу, а сам держит пальцы на ее заднице, чтобы удержать воду. Друг открывает тампон и протягивает ему. Он убирает пальцы и заменяет их тампоном.
Его друзья отпускают ее трясущиеся колени, и Сент забирается на кровать, чтобы сесть у ее головы.
— Подай мне маленькую подушку.
Он указывает на парня, который сидит на стуле в углу комнаты и снимает. Парень подбрасывает подушку в воздух, и Сент встает на колени, подкладывая ее под шею и плечи девушки, откидывая голову назад.
— Кто-нибудь, запустите таймер, — кричит он, стоя на коленях над ее головой.
Девушка смотрит на него сквозь влажные ресницы, слезы текут по ее лицу, тело безудержно дрожит.
— Сент, пожалуйста. Я не могу...
— Я трахну тебя в рот, — говорит он ей, и девчонка качает головой. — Да. И после того, как кончу тебе в глотку, трахну эту задницу.
После того как Сент кончил, он оставил ее привязанной и сел играть в видеоигры, пока она продолжала плакать и умолять его спустить воду. Когда таймер сработал, он так и сделал, отведя ее в ванную, оставив нас всех в комнате ждать. Любопытно было посмотреть, что произойдет. Они пробыли там, казалось, целую вечность. Когда вернулись, Сент поцеловал ее, затем снова связал, на этот раз лицом вниз, с поднятой вверх задницей. И он трахнул ее в задницу, как и обещал, пока мы все смотрели, как она от этого кончает. Затем он позволил двум своим друзьям тоже трахнуть ее задницу.
Я понял все это «смотри, как я трахаю то, что принадлежит мне». Но даже тогда не понимал концепции совместного пользования. Какой смысл иметь что-то, если все остальные тоже это получают? Но некоторые мужчины получают удовольствие от того, что у них есть возможность одалживать своих женщин. Это был также первый раз, когда я увидел «шлюху боли»10 в действии. После этого я много месяцев смотрел порно, в котором мужчины и женщины получают удовольствие от того, что им причиняют боль.
— Тай-сон, — шепчет жена, привлекая мое внимание.
— Почти все, Лэйк, — говорю ей. — Ты так хорошо справляешься, малышка. Почти все.
Я доливаю остатки и вытаскиваю шприц.
— Подожди, Лэйк.
Я залил ей всего триста кубиков. Не так уж