Птицы возмущённо зашушукались, а Одетта несколько пронзительным голосом спросила:
– Что?! Так этот негодяй – лидер общины аваностов?
Я опять кивнула:
– Ксавер Беркут со своей строительной компанией разрушает вашу естественную среду обитания здесь, в поймах. А нам, – я указала на своих друзей, – он не даёт свободно летать в небе, так как Ксавер Беркут отнял у большинства аваностов волшебные медальоны, а с ними – и способность превращаться в птиц. И скоро, возможно, аваностов совсем не будет. Как вы видите, у нас с вами одна цель. Все мы, и птицы и аваносты, хотим спокойной и свободной жизни в нашем сообществе и на нашей земле. Но нам в этом очень сильно мешают. – К этому моменту буквально все смотрели на меня. Поэтому я снова глубоко вдохнула и выкрикнула: – Мы должны дать отпор! Вместе!
– Да! – воскликнула Феа. – Довольно терпеть!
– Довольно терпеть! – эхом повторили несколько птиц. Милан, подойдя ко мне вплотную, коснулся меня крылом, и это придало мне сил для последней, важной информации. – Пожалуйста! Соберите всех птиц, живущих в местных поймах, и поддержите нас в эту субботу. Летите в город и примите участие в большой демонстрации против компании «Штайн-Бау». Ради защиты своего дома и окружающей среды. Это важно для всех нас.
– В последний раз, когда мы были в городе, чтобы поговорить с тобой, нам там не очень-то понравилось, – заметил один из зимородков. – Город шумный и грязный. К тому же многие из нас боятся скопления людей и машин, а ещё собак и кошек, которые там чуть ли не на каждом шагу.
Я закрыла глаза. Что тут скажешь?
– И всё же! – настойчиво повторила я. – Завтра нам понадобятся все, способные летать! Только вместе мы сможем чего-то добиться!
Добавить больше было нечего, и вскоре птицы вернулись к своим гнёздам, а на Лебедином острове остались только мы.
– Я надеялась, что пойменные птицы будут более активными, – вздохнула я. – Даже не знаю, можно ли рассчитывать на них завтра. Боюсь, они предпочтут остаться здесь, в безопасных лесах.
– Ты должна их понять, – сказал Милан. – Они же дикие, не привыкшие ни к людям, ни к городу.
Феа нетерпеливо переступила с ноги на ногу:
– Надеюсь, на демонстрации будет много людей. В любом случае пара птичек на деревьях большой роли не сыграет!
Я вздохнула. Наверное, Феа права.
– А что мы будем делать дальше? – спросила Феа. – Ну, помимо завтрашней демонстрации в защиту пойм?
– Я понял, что мне срочно нужен медальон, – сказал Нелио. – Я спрошу у родителей, где они его хранят.
– Отлично, – кивнула я. – А когда у каждого из нас будет свой медальон, мы, выполнив это важное условие из Хроник, сможем перейти к следующему этапу нашей миссии по свержению самозваного лидера.
– Тогда мы полетим в Хёлленталь к Хранительнице, – добавил Милан.
Мне пришла в голову еще одна мысль:
– Нелио, как ты думаешь, твои родители поддержат нас? Или они скорее сторонники Беркута?
– Я не знаю, – после недолгой паузы наконец ответил он. – Мои родители живут магазином. Не думаю, что у них вообще есть время на что-то ещё. А Ксавер Беркут никогда не бывал у нас в магазине или в гостях.
– Короче, – подытожила Феа, – насколько я понимаю, надо напрямую спросить родителей Нелио о медальоне. Иначе ничего не выяснить.
Милан расправил свои тёмные крылья. Я сразу поняла, что он задумал, подошла на несколько шагов ближе и тоже развела свои белые крылья широко в стороны. Феа также быстро сориентировалась и замкнула круг своими голубыми крыльями.
Маленькая сойка стояла в центре нашего круга и растерянно смотрела на нас.
А мы с Миланом, глядя друг другу в глаза, одновременно произнесли:
– По одиночке лишь низко летаем, вместе же небо легко покоряем.
В тот момент я почувствовала нашу сплочённость. Наше единство. Не только наше с Миланом, но и вообще всех аваностов. Потому что огромная сила, струясь от крыла к крылу, спускалась к маленькой сойке, которая тоже подняла вверх свои красивые крылышки.
20. Люди и птицы
На следующий день за завтраком мама сказала:
– Сегодня после обеда мне нужно провести пропущенное занятие. А потом можем вместе чем-нибудь заняться. У тебя есть пожелания?
Я медленно жевала булочку с джемом, соображая, что ответить.
– Я сейчас пойду к Мерле доделывать плакат, – наконец объявила я, стараясь смотреть на маму как можно более твёрдо. – Сегодня днём пройдёт демонстрация в защиту окружающей среды. Мерле же сейчас в экоклубе нашей школы, а я пообещала составить ей компанию.
Мама моргнула, а потом сказала:
– Ясно. Я, кажется, что-то читала про эту демонстрацию. Может быть, я даже успею на неё после урока.
Вот на это я, честно говоря, не рассчитывала. Но помешать маме прийти вряд ли смогла бы. А вообще я испытала некоторое облегчение: мама никак не связала моё участие в демонстрации с аваностами и не запретила мне на неё идти. А если бы и запретила, я бы ушла тайно: сегодня никто и ничто не могло помешать мне участвовать в демонстрации!
Поэтому после завтрака я собрала всё, что могло пригодиться для плаката, и спустилась к Мерле.
– У меня есть для тебя новости! – сообщила Мерле, как только мы закрыли за собой дверь её комнаты. На полу лежал длинный кусок ткани, а вокруг были разбросаны краски и бумага. – Я нашла в Интернете скульптора, который называет себя Человеком-птицей. Он делает фигурки птиц из всяких старых и ненужных вещей.
– Ну и? – рассеянно спросила я, не понимая, к чему она клонит.
– Его настоящее имя упоминалось всего один раз, и зовут его Артур! – Глаза Мерле сверкнули, а у меня внутри начало покалывать.
– И где живёт этот мастер? – поинтересовалась я.
– Понятия не имею, – пожала плечами Мерле. – Информацию о нём найти очень проблематично. А мне это кажется очень странным: разве художник не должен себя рекламировать, раскручивать настолько, насколько это возможно? Особенно в Сети. Чтобы его работы заметили и купили.
Я кивнула и задумалась. Неужели это действительно мой отец? Имя то же. Да и псевдоним как бы намекает…
– Кайя, просыпайся, – смеясь, толкнула меня Мерле. – Я, конечно, ещё пороюсь в Интернете, не переживай. Но сейчас наша главная задача – плакат,