Однако, в отличие от военных дизайнеров, которые стремятся привести противника к состоянию «дружественной заданной системы», военные авторы нередко воображают картину будущего в более мрачных тонах. Как указывает подполковник Натали Ванатта из Киберинститута Сухопутных сил США в предисловии к книге «Квантовая зима», «нашей истории не чуждо антиутопическое представление о завтрашнем дне. Исследование этих темных сфер вдохновляет нас на создание лучшего, более мощного и более безопасного будущего для наших вооруженных сил»476. В этом отношении военизированная литература производит любопытную инверсию лейбницевской логики, которая лежит в основе военного техно-эстетического аппарата. Вместо того чтобы готовить к реальному участию в лучшей из всех возможных войн, военная литература воображает худший из всех возможных миров. Порождая страх и тревогу, она призвана подтолкнуть читателей к упреждающим действиям во избежание прогнозируемой воображаемой катастрофы.
Представляется, что недавнее появление военизированной литературы знаменует новую стадию в долгой истории эстетики войны. Вместе с превращением военных в творческие единицы, чьи сочинения добираются до публики, процесс кооптирования эстетики, похоже, достигает крайних пределов – перед нами настоящий захват классической эстетической среды, слияние мысли военных стратегов и художественной образности литературы, превращение солдата в автора. Однако военизированная литература тоже сигнализирует о серьезном провале творческого воображения. Заключается этот провал не столько в том, что дидактизм и кажущийся бесконечным набор клише приводят к постоянному злоупотреблению литературой. Более серьезный момент состоит в другом: «прикладные» сюжеты и романы о насилии, которым еще предстоит увидеть свет, остаются в ловушке собственных ограниченных горизонтов стратегических интересов и высокотехнологичных гаджетов. Обеспечивая безопасность в настоящем путем демонстрации будущих угроз, военизированная литература выступает не особо маскирующимся инструментом пропаганды дальнейшей милитаризации и предлагает технологические и насильственные решения для сложных проблем, корни которых лежат в тесном переплетении многомерных политических, социальных и культурных сфер. Заимствуя у художественной литературы ее силу изобретения нового, повествовательные приемы, способность к эмоциональному вовлечению читателя и используя все это для продвижения военных технологий, эта примечательная новоявленная разновидность прозы не способна оторваться от собственных ограниченных оснований. Она не может вообразить сложную человеческую среду в сколько-нибудь достоверных деталях, не может показать порочные последствия нарастания милитаризации, не может представить иные решения и логику, помимо войны и разработки еще более совершенных военных технологий. Из-за этих провалов воображения жанр «прикладной прозы» превращается в соблазнительный эстетический инструмент для пропаганды милитаризма при помощи «микстуры» из страха, развлечения и технофетишизма. Если эта тенденция продолжится, то вскоре широкий спектр милитаристских рассказов, романов и комиксов войдет в обязательные списки для чтения в военных организациях и среди более широкой аудитории.
Как демонстрируют эти недавние примеры, признаков того, что эстетика войны в скором времени перестанет существовать, мало. Напротив, логика милитаризации и по-прежнему нереализованный военный потенциал эстетики лишь сигнализируют о неуклонном расширении сферы ее влияния. Заглядывая в будущее, можно увидеть, что техно-эстетический аппарат находится на пути превращения планеты в глобальную симуляцию войны, а эстетические идеи колонизируют любые возможные варианты нашего будущего душераздирающими картинами нескончаемой войны. Возможно, что именно это в конечном счете и является величайшим провалом воображения: несмотря на все свои сценарии будущего, весь свой артистизм и все свои креативные проекции, эстетика войны еще не изобразила ни одного мира, в котором хотелось бы жить.
Благодарности
Всякий, кто брался за писательский труд, знает, что книги обязаны своим существованием большому, но зачастую невидимому для читателей кругу людей – коллегам, друзьям и родственникам автора. За последние пять лет мне посчастливилось участвовать в невероятно продуктивных дискуссиях с членами моей замечательной исследовательской группы – Йенсом Бьерингом, Сольвейг Гаде и Кристине Страндмосе-Тофт. Наш исследовательский проект по эстетике войны, получивший щедрую поддержку фонда Carlsberg и фондов Velux, позволил организовать приезд в Данию нескольких старых и новых друзей, чьи идеи и комментарии легли в основу этой книги. Вот их имена в алфавитном порядке: Луиза Амур, Райан Бишоп, Энтони Дауни, Джеймс Дер Дериан, Вивиэнн Джабри, Марк Дэннер, Аркадий Зайдес, Карен Каплан, Фил Клэй, Кристофер Коукер, Кейт Маклафлин, Элейн Скарри, Йозеф Фогль, Кэролайн Холмквист и Марк Б. Хэнсен.
Работая в Университете Южной Дании, я имел удовольствие руководить группой «Война и культура» и хотел бы поблагодарить за наши многочисленные мероприятия, заседания и дискуссии Мартина Бека, Томаса Эрвольда Бьерре, Найю Бьорнссон, Андреаса Граэ, Ханса Кристиана Поста, Андерса Бо Расмуссена и Клару Юнкер. Динамичным пространством для междисциплинарной работы вновь оказался Центр военных исследований, и я особенно признателен за общение и сотрудничество Мартину Меннеке, Трине Флокхарт, Кьяре де Франко и Оливье Шмитту.
В последние годы мне посчастливилось представить отдельные материалы этой книги по приглашению от нескольких мероприятий и площадок. Среди датских специалистов выражаю благодарность Йоханнесу Лангу и Хелле Мальмвиг (Датский институт международных исследований), Лене Хансен (Факультет политических наук Копенгагенского университета), Метте Мортенсен (Факультет медиаисследований Копенгагенского университета), а также Андерсу Дурслеву и Кристиану Лоллике (театр Sort/Hvid). Среди зарубежных коллег я признателен Люку Болтански и Арно Эскерру (EHESS, Париж), Полу Бове (Питтсбург), Ому Двиведи (Сурат), Алисе Кёниг и Николасу Витеру (Сент-Эндрюс). В марте 2020 года мне в самый последний момент из‑за пандемии пришлось отменить предвещавшую впечатляющие результаты междисциплинарную дискуссию с Тараком Баркави и Антуаном Буске в Лондонской школе экономики. Полагаю, это можно оправдать форс-мажорными обстоятельствами, но мне в любом случае очень жаль, что эта дискуссия не состоялась, и я рассчитываю наверстать упущенное.
Моя особая благодарность – нескольким коллегам, которые, несмотря на плотный график, смогли бескорыстно найти время на то, чтобы частично или полностью прочитать книгу до ее выхода. Помимо участников моей исследовательской группы, это Райан Бишоп, Тобиас Нанц, Юсси Парикка, Тревор Перри, Доминик Рутье, Нил Рэмси, Оливер Симонс и Каспер Сюльвест. Все они, а также еще два проницательных внешних рецензента внесли бесценные для меня критические предложения, иногда касавшиеся ускользнувших от меня мелочей; как может убедиться читатель, эти рекомендации присутствуют на всем протяжении книги. Полную ответственность за любые ошибки и недочеты, разумеется, несу только я сам.
В издательстве Стэнфордского университета мне посчастливилось сотрудничать с двумя превосходными редакторами, чье терпение, поддержку и понимание я искренне оценил: работу над этим проектом начала Эмили-Джейн Коэн, а Эрика Уэттер помогла мне довести его до конца. На начальных этапах работы благодаря премии Sapere Aude от Датского совета по независимым исследованиям мне удалось побывать в Колумбийском университете, где меня принимал неизменно великодушный Оливер Саймонс, а также состоялись ценные беседы с Джонатаном Крэри и покойным Томасом Эльзассером. Как обычно, я продуктивно спорил – обычно до глубокой ночи – с Деннисом Йи Тененом. На заключительных этапах проекта