Удивленно вздернув брови, я прошел вслед за стариком и прикрыл за собой дверь дома.
Ярославна крутилась с няньками да тетками возле новой пристани, которая стала излюбленным местом сборища всех переселенцев, словно торговая площадь. Но в моей крепости не торговали. Всем заведовали старосты, которые распределяли добро в зависимости от потребности каждой отдельно взятой семьи. Дед Еремей, кстати тоже был одним из таких старост, но его больше интересовали не житейские проблемы и дрязги, а дела куда более масштабные и не простые.
— Наше селище, что по весне Юрий со своими босяками пожег, ты Артур помнишь, — начал старик издалека свою тему. — Так вот, не ты один из охотников, тогда к нам захаживал. Все, кто зимой по льду реки шел, всегда к нам на огонек заглядывали. Вот две зимы назад и забрел ко мне черемис. Бывалый охотник, но и приврать тоже большой мастер был, водилось за ним. Все похвалялся медвежьей шубой да сапогами. Сказывал, что одним только березовым колом забил шатуна. Да только не о нем речь. Что есть, то есть, охотник был славный, бывалый, добычи много приносил. Поведал он мне однажды, что ходил как-то мещерской стороной, повстречал стаю волков. Те на опушке, у оврага, загнали и зарезали лосей, вот и пировали. Он тогда встал как вкопанный, потому как знал, что нюх у волка слабже чем уши навостренные, а уж зимним сумраком они его стоящего с надветру и не учуют. Вот и сказывал, он тогда, что волков тех в стае было не меньше трех десятков, да щенков с пяток или того больше. Но не о стае он мне тогда говорил, это все так, присказка. Задумал, было, черемис уйти, чтоб не знаться с целой стаей, как вдруг заприметил, что из леса вышел вроде как волк, а вроде вепрь, прошел сажень десять, да как встанет на задние лапы, да обернется человеком! Тут-то черемис и бросился восвояси. Сказывал, что всю ночь, как зверь загнанный, бежал, пути не разбирая, лишь бы не настигли проклятые.
— Хорошая история для деток малых, чтоб под вечер страшилками позабавить. Но нам-то с тех баек какой прок? — спросил я деда, совершенно не впечатленный этой историей.
Гаврила изможденный и вымотанный долгими поисками, сел на лавку у печи, но продолжал слушать рассказ старика, чуть прикрыв глаза.
— А тот и прок, что если в волчьей стае завелся нечистый, то нам стало быть следует его сыскать, словить да на княжий суд отправить. Нам за такой добычей большая польза будет, и тебя грешного обелим перед князем да боярами, и лихо сведем восвояси.
— Слушай дед! Да и ты Гаврила. То, что человек пропал — это беда. Сыскать надо, если жив конечно. Волчья стая ли тому виной или чудо-юдо болотное — не знаю, а к князю на поклон бежать с добычей, это знаешь ли не по мне. Волки, это тебе не шайка душегубов, за ними еще как побегать придется, а у меня крепость, люди, дел невпроворот! Сплю по четыре часа в сутки, а теперь еще и на охоту, да за кем! Пропади они пропадом! За волками!
— За дюжину волчих шкур товарник Игнат гривну дает, по пол гривны за щенят дюжину. Вот и кумекай, Аред-батюшка, стоит ли того охота. Да коль, не словим того оборотня, так хоть Маланью сыщем, — сказал Еремей, да посмотрел на меня так, что я понял; Маланью больше не сыскать.
— А вот я бы волков стаю взялся побивать! — воскликнул Наум, свешивая ноги с печи. — Шубу бы себе пошил. Зима скоро, а на мне тулупчик овчинный, плешивый да кургузый.
— Сонных мух тебе от браги рукавами побивать! — возразил ему брат Мартын, выползая из-под лавки у наших ног. — Полевки на своем веку не словил, а туда же! Волчью стаю побивать!
— Ох, сейчас как вдарю тебе Мартынка по бокам, чтоб не заикался! — Рявкнул Наум и спрыгнул на пол да так грузно, что аж доски затрещали под его босыми ногами. — Вон скамейку об тебя поломаю…
— Ну-ка хватит! Всем стоять! Вы два бездельника, почему не в мастерской⁉
— Это я их спровадил, — вмешался дед Еремей, и добавил, уже чуть тише, — от греха подальше. — Что с них проку, покамест белый камень в ямах жжем, да песок сеем. Они, соколики, — добавил дед с натянутой ухмылкой, — всю ночь почитай, камень тот ворошили.
Глядя на старика исподлобья, оба брата не сговариваясь стали почесывать кулаки.
— Так, ладно, я смотрю добровольцев сыщется много, так что отвертеться от этой забавы мне, видать, не удастся. Но не это главное, проблема в том, что стая завелась у меня под боком, и я не намерен это терпеть. Людей и так не хватает. И чего им вдруг вздумалось на людей охотиться? Им что, дичи мало, коров да лошадей по селищам не достает? Пусть вон хоть вепрей бьют да режут, хоть лося.
— Говорю тебе Аред, что неспроста они человека взяли. Оборотень там лютует! — Возмутился Еремей, потрясая тощим кулачком. Он всегда называл меня Аредом, когда злился или не находил понимания, а в обычных делах, да в добром духе, или напоказ силился обращаться по имени, особенно с тех пор как Ярославна стала хозяйкой в моем доме.
Глава 10
На долгие разговоры времени не было. Что проку трепаться без умолку, когда такая проблема нависла. Что я знаю о волках? Не много, если признаться. Знаю, что они весьма крупные хищники, умней, сильней и больше собак, охотятся как по одиночке, так и стаей. Никогда не станут уходить с насиженного места, если там полно добычи, случись что, не побрезгуют и человечиной, да и сородичами. Короче говоря, опасные твари, как ни крути, и мириться с их рассадником у себя под боком совсем не хотелось.
Я никогда не был любителем охоты, тем более, не одобрял охоту ради развлечения. Но сейчас готов был сам отправиться в лес и разобраться с этой проблемой раз и навсегда. Свободные дороги, не отягощенные разбойниками, хищниками и прочей нечестью — ключ к успешному процветанию моего, пока маленького бизнеса. И это моя забота, коль скоро гостей зазываю. Если прознают, не сильно-то храбрые купцы да товарники, что завелись подле Железенки волки, да не простые, а с оборотнем во главе, то не видать мне успешной торговли, как своих собственных ушей.
В мои планы