– Евнухи тоже петушки? – спросил Кирюша.
– Тоже каплуны, – ответила Даша, – не перебивай. Что дальше?
Дальше гениальное открытие с шумом и позором похоронили. Для середины XIX века опыты Бертольда были исключительно грамотными, а теория – выдающейся. Ему не хватало только одного – умения доказывать свою точку зрения. В том же Геттингенском университете работал другой профессор-физиолог, однофамилец композитора, Вагнер. Вот он был исключительно одаренный оратор и полемист. С блеском доказывал, например, научность спиритуализма и всячески клеймил теорию Фойта о химизме пищеварительного процесса (как потом оказалось, абсолютно верную). Вагнер повторил опыты Бертольда и заявил: результаты не воспроизводятся, то бишь Бертольд наврал. Со свойственным ему полемическим задором Вагнер заклеймил и осмеял Бертольда. Тот замолчал. Почему Вагнер не смог добиться результатов с петушками? Объяснение до обидного простое: техникой пересадки ткани в те времена владели далеко не все ученые, Вагнер в их число не входил и опыты ставил «грязно». Полвека об открытии не вспоминали, пока другие ученые и другими путями не пришли к тому же результату. Чудо-вещество назвали тестостероном, мужским гормоном, и в начале XX века он вызвал настоящую сенсацию.
– Помните, в «Собачьем сердце» у Булгакова, – спросил Андрей Васильевич Анну, – профессор Преображенский делает партийным бонзам операции по омоложению?
Анна кивнула. Книги она не читала, но недавно вышедший фильм видела.
– Булгаков подобные операции не придумал! Они действительно проводились. Мировая общественность переживала бум, потрясение и захлебывалась от восторга: старость побеждена, юность вечна. С пожилыми мужчинами делали то же самое, что и с каплунами – им пересаживали семенную ткань, которую брали у умерших. Газеты Англии, Франции, Германии заполнили снимки, на одном из которых был изображен сгорбленный старец, а на другом – тот же человек, но помолодевший на два десятка лет. Русский врач Воронов, практиковавший в Париже, делает подобную операцию известному, но весьма одряхлевшему от старости драматургу. Чудо: у того отрастают на лысине новые волосы, пропадает седина, он пишет новые пьесы, а после премьер до утра кутит в ресторане с молоденькими актрисами.
Как жаль, что подобные операции возможны только у мужчин! У женщин железы, вырабатывающие половые гормоны, находятся в глубине тела, добраться до них значительно сложнее. Но представительницы прекрасного пола с нетерпением ждали, когда придет их очередь.
– А она не пришла, – заключила Анна.
Она хотела свернуть этот разговор. Чтобы блеснуть эрудицией, Андрей Васильевич мог бы прочитать лекцию о других гормонах. Зачем обязательно о половых? Теперь от вопросов детей не отвяжешься.
– Да, не дождались, – подтвердил Распутин. – Пик ажиотажа пришелся на годы перед Первой мировой войной и быстро пошел на убыль. Увы, эффект восстановленной молодости оказался весьма кратковременным. Через год-два у прооперированных наступал рецидив старости, и рецидив очень острый. Природа как бы мстила за задержку ее хода и, как злая фея, превращала только что вернувшихся к активной жизни мужчин в дряхлые развалины.
– А что стало с петушками? – спросил Кирюша.
– Подожди, – перебила его Дарья. – А сейчас это вещество не используют? Ведь надо было просто придумать какой-нибудь клей, который удержит – как его? – ну да, тестостерон в человеке.
– Используют, – сказала Анна, – оно входит в разные лекарства.
– Ты давала это лекарство папе?
– Он и так маленький, меньше меня, – сказал Кирилл.
Андрей Васильевич недоуменно на них уставился.
– Что у нас с папой? – поинтересовался он.
– Папа у нас сумасшедший, – ответила Даша. – Головой стукнулся и теперь думает, что он маленький мальчик. Кирка прав: нужно что-то противоположное тестостерону. Есть гормон взросления?
– Существует много веществ, – Андрей Васильевич слегка растерялся, – природных и синтезированных химическим путем. Например, гормон роста.
– Но папа и так высокий, – возразил Кирилл. – Вы ему до плеча будете.
– Нас интересует, – настаивала Дарья, – нельзя ли ум ребенка, который был раньше не ребенком, сделать умом взрослого?
Бедные дети! Они вынесли лекцию Распутина, потому что надеялись услышать о чудо-лекарстве для Юры. А ведь они почти равнодушны к отцу и воспринимают его как досадную, но неизбежную обузу в семье. Дарья давно забыла о своей детской привязанности к Юре, у Кирилла ее никогда и не было. Анна видела, что Андрей Васильевич попал в ловушку, в которой часто оказываются те, кто исповедуют принцип «с детьми надо общаться как со взрослыми». Но дети мыслят очень конкретно, а взрослые любят рассуждать. Анна не торопилась выручать Андрея Васильевича – пусть дети услышат из чужих уст, что для папы было сделано все возможное.
– Видите ли, ребятки, – говорил Распутин и взглядом приглашал Анну вмешаться, – человеческий мозг – очень сложный орган. Воздействуя на него, мы подчас не знаем, каков будет результат нашего воздействия. Это похоже на стрельбу по мишени в темной комнате. И даже когда мы знаем, что определенный препарат даст определенный эффект, мы не можем объяснить механизм его действия. Вы приглашали специалистов? – Распутин запутался и решил перевести разговор в другое русло.
– У нас были все люстры и подсвечники, – ответила Даша.
– Кто? – удивился Андрей Васильевич.
– Светила разные, – пояснила Даша.
– Так есть лекарство или нет? – Кирилл требовал ясности.
Распутин развел руками и снова вопросительно посмотрел на Анну.
– Нет, – она вздохнула, – нет такого лекарства, которое может помочь папе. К сожалению. – Анна встала из-за стола. – Пойдемте на улицу.
Снег в этом году выпал рано – в середине октября. Но снова потеплело, выглянуло солнышко, сугробы присели и собирались таять. Погода для гуляния – самая замечательная. Анна выросла на юге, на лыжах не ходила и побаивалась их. Каждый раз, когда Дарья скатывалась с горы, она