Через пять минут, то есть предложив внуку разделаться с математикой без перерыва, дедушка заявлялся на кухню и самодовольно докладывал:
– Готово!
– Так быстро? – с сомнением спрашивала Полина Сергеевна.
– Он в уме всё играючи решил.
– В уме не годится. Надо объяснить каждое действие задачи, записать его. Объяснить арифметический знак при выражениях «на сколько больше» и «на сколько меньше».
– Это мы запросто. Гениальный парень!
Из комнаты слышалось рокотание Олега Арсеньевича и писклявый голосок Эмки. Рокотание становилось все громче, пока не доходило до крика, которому вторил плач Эмки.
Дедушка, красный и злой, прибегал на кухню излить свое негодование:
– Он дебил! У Тани пять яблок, а у Пети на три яблока меньше. На три меньше! И что он делает? Он пишет: пять плюс три! Говорит одно, пишет другое, я ему двадцать раз объясняю! Форменный дебил!
– Почисти картошку, – снимала фартук Полина Сергеевна и шла к внуку.
Арсений в качестве домашнего педагога был не лучше отца. Оба не отличались выдержкой и терпением, но Сенька вдобавок считал себя экспертом в математике, он все-таки специализированный лицей окончил! С его точки зрения, в школе математику, лучшую из наук, преподают не так, вдалбливают не то.
– Сыночек, – пыталась урезонить его Полина Сергеевна, – в любой науке необходимы базовые знания, азы. В нашем случае, например, это таблицы сложения.
– Какие таблицы? Зачем? Эмка прекрасно знает состав числа и считает в пределах двадцати.
– Он знает, что восемь состоит из пяти и трех, шести и двух, но считает на пальцах. Если его спросить, сколько будет пять плюс семь, он мгновенно не ответит, а будет шевелить пальчиками. Я сама это только недавно заметила. Нужно, чтобы от зубов отскакивали таблицы сложения на два, три и так далее.
– Ерунда! – не соглашался Сенька.
И выискивал в интернете задачи для первого класса, которые не то что Эмка, бабушка с дедушкой не могли решить.
– Слушайте, – объявлял Сеня. – Классная задача-стишок:
По тропинке вдоль кустов
Шло одиннадцать хвостов.
Сосчитать я также смог,
Что шагало тридцать ног.
Это вместе шли куда-то
Индюки и жеребята.
А теперь вопрос таков:
Сколько было индюков?
И узнать я был бы рад,
Сколько было жеребят.
Эмка, какие идеи?
– Можно мне идти мультики посмотреть?
– Если решишь, можно мультики. И я даже куплю тебе меч джедая!
– О! – захлебывался от восторга Эмка.
Но был бессилен перед задачей, чесал затылок, стрелял глазами на бабушку с дедушкой, просил повторить стишок.
Полина Сергеевна, записавшая условие, вместе с мужем склонялась над листочком.
– Мы имеем одиннадцать хвостов… – бормотал Олег Арсеньевич. – У жеребят по четыре ноги, у индюшат по две, а всего тридцать… Нет, если уравнение составить, то всё просто, но они уравнения еще не проходили…
– Сеня, – просила пойти на компромисс Полина Сергеевна, – не лучше ли будет, если тынам всем, – с нажимом подчёркивала она, – объяснишь принцип решения подобных задач, чтобы мы его усвоили и в последующем использовали?
– Логично, согласен! Итак, одиннадцать хвостов, значит, одиннадцать животных. Выдадим каждому по две ноги. Одиннадцать на два – двадцать два. От тридцати отнимем двадцать два, остается восемь. Индюки уже получили свои ноги, нужно раздать еще по две жеребятам. Восемь делим на два – четыре. Всего животных было одиннадцать, отнимаем четыре, равняется семь. Ответ: семь индюков и четыре жеребца.
– Семь индюшат и четыре жеребенка, – поправляла Полина Сергеевна.
Бабушка с дедушкой понимали принцип решения, а до внука он не доходил. Однако ему очень хотелось меч джедая, до слез хотелось!
«Сейчас еще и Сенька назовет его дебилом, – внутренне напрягалась Полина Сергеевна. – Не позволю!»
– Прекрасно! Какая чудная задачка! – восклицала она, собирая листочки. – А теперь мы поиграем в «Монополию». Посмотрим, разорит ли нас опять юный капиталист Эмка.
У них было много настольных игр, в которые резались вечерами, телевизор включали редко.
– Эмка, а ты понял, как задача решается? – с сомнением спрашивал Сеня.
– Завтра Эмка объяснит тебе ее решение, – не давала ответить внуку бабушка.
– И получу меч джедая! – напоминал Эмка.
С непоседливым первоклассником-сыном Полина Сергеевна подобных мучений не испытывала. Сеньку отводила в школу, встречала, делала с ним уроки бабушка, мама Полины Сергеевны. И никогда не жаловалась на трудности с чистописанием и на то, что выполнение домашнего задания превращается в драматический спектакль, в первом действии которого герои договариваются работать мирно и дружно, во втором у них конфликт со слезами, криками и проклятиями, а в третьем они кое-как снова приходят к согласию. Есть расхожая шутка: наши внуки отомстят нашим детям. А говоря серьезно: мы начинаем понимать наших родителей, когда сами становимся матерью или отцом, когда дедушкой или бабушкой – тем более.
– Ты помнишь, как делал уроки с бабушкой? – спрашивала Полина Сергеевна сына.
– Нет, – признавался Сенька.
«Вот и Эмка не будет помнить», – думала она с горечью.
– Кстати, грамотно писать ты так и не научился, особенно страдает пунктуация. Тебя выручает то, что набираешь текст на компьютере, а там программа подчеркивает ошибки.
«Почему это я? – удивлялась Полина Сергеевна мысленно. – Словно хочу упрекнуть маму. Мамочка, прости! Твое совершенство в сравнении с моей заурядностью настолько бросается в глаза, что я веду себя как ревнивая девчонка!»
– Запланируй, включи в свой график обязательных дел, – говорила Полина Сергеевна сыну, – съездить на кладбище, поправить могилы бабушки и дедушки. Папины родители похоронены в Рязани. Ты когда-нибудь интересовался, за их могилами присматривают? Неухоженные могилы – это свидетельство сыновнего небрежения и забвения.
– Да? Ты раньше так не говорила. Ты же не любишь кладбищ.
– Раньше я не была к ним так близко.
– Мама? – пугался Арсений.
– Мама смертна, как и каждый человек на земле.
– И все? – внимательно вглядывался в ее лицо сын.
– А чего тебе еще нужно? Ладно, не уводи разговор в сторону! Меч джедая купил? Иди спрашивай Эмку про хвосты и ноги.
Полину Сергеевну беспокоило то, что у Эмки недостаточно развита зрительная память. Он тысячу раз видел слово «магазин», но писал «могазин», он читал книжки про пиратов, а писал «ператы». Он хотел