Мы входим в лифт, и я поворачиваюсь к нему лицом.
— Ты серьёзно на хрен? Ты носишься… скрываешься с тех пор, как мы встретились с тем детективом. Чёрт, Адам, я едва могу заставить тебя ответить на долбанный телефон, не говоря уже о том, чтобы посвятить в свою жизнь, — кричу я, нажимая кнопку подвала.
Он встаёт передо мной, и я наклоняюсь вперёд.
— Что ты собираешься делать? Как, чёрт возьми, мы это остановим?
— Скажу Сенту. Предупрежу его, и мы опередим их.
— Нет, — качает головой Адам. — Он не должен узнать.
— Ты серьёзно? Ты что, не слышал, что они сказали? Они используют его. Заставят её стать моей Леди. Мы должны ему сказать.
— Я...
— Заткни ебальник, — шепчу я, избегая взгляда камеры в лифте. Они наверняка слушают каждое наше слово. — Расскажешь позже.
Это был последний раз, когда я видел Адама перед тем, как Тайсон позвонил Сенту и нам пришлось спасать Эш из дома её родителей. Адам был в бегах, а мы скрывали её. Планы наших отцов насчёт Эштин изменились. У нас было два варианта: либо сделать её пленницей, либо позволить Сенту принять её как свою — провести инициацию, — что избавило меня от необходимости делать Эш моей Леди.
ШАРЛОТТА
Хайдин принимает душ, когда я прохожу мимо и направляюсь в ванную. У меня больше нет ни капли стеснения или чувства неловкости рядом с ним. Жизнь с мужчиной меняет это.
Я проснулась час назад и в неловком молчании съела завтрак, который Хайдин приготовил для меня, пока он работал в своём кабинете. Хайдин не завёл разговор о том, что накачал меня наркотиками, чтобы получить ответы, а я не задавала вопросов о том, зачем ему нужно было это знать.
Закончив свои дела, я мою руки, а затем поворачиваюсь к нему. Хайдин стоит под тропическим душем в углу у дальней стены. У душа нет ни стекла, ни дверей, и кажется, будто он стоит посреди ливня: вода льётся с потолка, а он проводит руками по волосам.
Сегодня утром, наблюдая за ним спящим в постели, я впервые смогла разглядеть его обнажённым, и какое это было зрелище! Его тело покрыто татуировками, мускулами и шрамами. Я увидела место, где в него стреляли, и место, куда я его ранила. Шрамы на спине разглядеть сложнее, они длинные и узкие, будто его били плетью. Интересно, кто это сделал? Может, его отец, пытаясь научить, что женщины ничего не значат? Это бы меня не удивило. Но мужчины вроде Хайдина не любят говорить о пережитом, поэтому я сделала вид, что ничего не заметила.
Хайдин опускает голову, прижимая ладони к чёрной стене. Я шагаю под его раскинутые руки, укрываясь от потоков воды. Он открывает глаза и встречается со мной взглядом. В его глазах нет удивления или раздражения, только… пустота. Интересно, о чём он думает?
Видео с ним и его отцом в бетонной комнате всё ещё свежо в моей памяти. Интересно, знает ли Эштин, что он сделал для неё? Я быстро отгоняю эту мысль. Не хочу думать об этих двоих вместе. Ни в каком контексте.
Поднявшись на цыпочки, я обнимаю его за шею, наслаждаясь теплом воды. Тяну его вниз, и Хайдин уступает, встречая меня на полпути. Я закрываю глаза, когда его губы касаются моих, и целую его. Ненавижу, насколько мне это нравится. Для такого грубого и жёсткого человека его губы удивительно нежные.
Когда я отстраняюсь и опускаюсь на стопу, мой взгляд падает на его член. Он возбуждён. Я разглядываю шесть шариков, расположенных вдоль его толстого, испещрённого венами члена.
— Это было больно? — спрашиваю я, проводя пальцем по шарикам на головке.
Хайдин тихо усмехается.
— Это делалось не для удовольствия.
Я хмурюсь, глядя на него.
— То есть во время секса это не приносит удовольствия?
Мне-то нравится. Но, с другой стороны, я никогда не трахалась ни с кем, кроме Хайдина, поэтому у меня внутри был только член с пирсингом.
— О, ещё как приносит, — кивает Хайдин, отрывая одну руку от стены и касаясь моего лица. Скользит пальцем по моим мокрым губам, и я вздрагиваю, несмотря на горячую воду вокруг.
Я снова смотрю на его член и облизываю губы. Затем опускаюсь перед ним на колени.
— Шарлотта, — предупреждает Хайдин, и я не понимаю, для кого это предостережение — для меня или для него. Я просто хочу ощутить его вкус. По-настоящему, не спеша, прочувствовать каждую деталь. Я всегда связана и с кляпом во рту, когда он трахает меня в рот. Сейчас же я хочу запомнить всё до мельчайших подробностей.
Я кладу ладонь на его мускулистое бедро и наклоняюсь вперёд, кончиком языка касаясь основания его члена, и медленно провожу им вверх. Чувствую штанги на языке, когда двигаюсь. Одна… две… три… четыре… пять… шесть. Добравшись до головки, я чувствую остальные выступы.
Отстранившись, смотрю на Хайдина. Он снова упирается обеими руками в стену, опустив голову, закрыв глаза, прикрывая меня от потоков воды.
Я ощущаю власть, стоя на коленях между его ног. На этот раз полностью высовываю язык, прижимаю его к основанию и снова медленно провожу им по его члену. Хайдин стонет, когда я обхватываю губами его головку, прежде чем пососать.
— Чёрт, куколка… — Его голос звучит хрипло, и от этого у меня сжимается киска. Колени подкашиваются, мокрые волосы липнут к лицу, поэтому я откидываю их, чтобы лучше видеть, прежде чем сделать это снова.
Но на этот раз, когда добираюсь до кончика, обхватываю член у основания и беру в рот больше длины. Он такой большой, что я нервничаю. Член был у меня во рту, в заднице и во влагалище, но я никогда не играла с ним. Никогда не держала его в руках и не исследовала так, как хотела.
В следующую секунду я чувствую, как его пальцы запутываются в моих мокрых волосах. Но Хайдин не контролирует мою голову. Вместо этого он просто держит член подальше от моего лица, пока я не торопясь изучаю каждый пирсинг и ощущаю каждый сантиметр его члена.
Он так твёрд для меня. Я сделала это с ним. Здесь больше