— А то у тебя одна только ученическая, — пожал я плечами. — Но ты всё-таки невеста и в ближайшей перспективе жена. Серьёзный человек, в общем. И без сумочки. Непорядок.
— Спасибо!
Когда говорят «спасибо», глядя в глаза, это из вежливости. Танька говорила, не отрывая взгляда от сумочки. Значит, искренне.
— Глянешь письмо?
— Что? А, да… Зачем? Кому это?
— Серебрякову. Ну, я ещё никогда в этом мире писем не писал. Может, ошибки какие. Мне одни только эти ваши дореволюционные еры с ятями мозг взрывают…
— Саша, не называй их дореволюционными, это ужасно!
— Ну, дореформенные.
— Са-а-аша!
— Ну ладно, ты поняла меня.
Одной рукой прижав к себе сумочку, другой Танька взяла письмо и пробежала взглядом. Потом посмотрела на меня. Глаза аж вспыхнули.
— Саш, ты серьёзно?
— Разумеется.
— По-твоему, это такая безделица?
— Ну-у-у…
— Нет, написано-то хорошо, верно, но — как⁈
— А об этом уже пусть у Серебрякова голова болит. Если всё хорошо — отправляю.
— А куда же ты отправлять будешь? Мы понятия не имеем, где Вадим Игоревич сейчас.
— Нет ничего проще. Диль!
— Да, хозяин.
— Возьми конверт, отыщи Вадима Игоревича и сделай так, чтобы он его получил, но тебя не видел.
— Сделаю.
— Ой, исчезла… Сколько же она его искать может? По всему земному ша…
— Готово. Серебряков на палубе, пьяный, учит матросов правильно ставить парус, к счастью, они только притворяются, что его слушают — такую чушь несёт. Я в его каюту на стол положила письмо. Могу вернуться к изучению физики?
— Возвращайся. Душевное тебе спасибо, Диль!
На «спасибо» Диль реагировала редко. Было такое чувство, что она не вполне понимала, что это такое и зачем нужно. Вот и сейчас она молча плюхнулась на пол и схватила учебник. Книжки ей нравилось читать гораздо больше, чем путешествовать. Сразу видно, чей фамильяр.
— И что же он подумает, когда найдёт письмо? — спросила Танька.
— Да кто ж его знает. Чужая душа — потёмки. Главное, чтобы сделал всё, как попрошено.
Танька только головой покачала. Скепсис с её лица исчез полностью, осталось лишь благоговение перед грядущими событиями.
* * *
На следующий день Диль подняла меня привычной песенкой, а когда я уверил её, что проснулся, уставилась на меня сияющими глазами.
— Алмаз!
— Мне, значит, на «З»? Ладно, играем: змеевик. Тебе попроще будет.
— Я не играю, хозяин. Я изучила всю физику и поняла: алмаз! Идеальный материал для создания осветительных элементов. Обладает уникальной прозрачностью. Потерь на тепло никаких. Он сможет легко, надёжно и доступно давать свет, если определённым образом модифицировать его кристаллическую решётку, внедрить туда нитрид галлия. Затем создаём p-n переходы, пускаем по ним слабый электрический ток. Получаем свечение! Я всё посчитала. Если снабдить каждый алмаз амулетом-накопителем, то расход Мережковских на поддержание свечения будет минимальным. Это поможет в перспективе Аляльевым получить подряд на перенаполнение амулетов.
— Всё посчитала, говоришь?
— Да, вот, на столе — все расчёты.
— А стоимость алмаза учла?
Диль зависла буквально на пару секунд. Отвисла с готовым ответом.
— Сделать алмаз — также большого труда не стоит. По сути дела, это самый обычный углерод, которого хватает даже в атмосфере. Но лучше всего, конечно, сажа, уголь. В Белодолске есть завод, там топят углём, и пыль можно забрать за бесценок. А может быть, даже и приплатят.
— Хм. На словах-то всё гладко… Тань, ты видишь подвох?
— Вы собиратесь делать алмазы из угольной пыли?
— Это только один, промежуточный этап из нашего коварного плана по всеобщей магификации.
— Алмазы? То есть, прямо алмазы-алмазы?
Было первое января. Заняться было особенно нечем. Диль вычистила дымоход в нашем доме, потом во всех соседних. Дальше началась творческая часть. Под вдумчивым руководством сосредоточенной фамильярки (её саму всё это не на шутку увлекло) я относительно просто и безболезненно обратил грязь в маленькие блестящие камушки.
Ну как «маленькие»? Относительно гальки на речном берегу — маленькие, да. Однако любой ювелир, увидев такое, схватился бы за сердце.
— Надо как-то красиво аранжировать, для презентации, — сказал я.
— Цветные нитки?
— Наплетёшь?
— Легко!
К середине дня мы зашторили в гостиной окна и пустили по ёлке верёвку, сплетённую из разноцветных ниток. Благодаря ловким пальцам Диль в ней крепко держались и при этом очень мало перекрывались модифицированные магией мельчайших частиц алмазы.
Танька с Фёдором Игнатьевичем терпеливо ждали эффекта. Я не стал тратить время на пафосные речи. Сказал лишь:
— Узрите! — и взмахнул рукой.
Чуть-чуть накалился браслет-накопитель, и гирлянда вспыхнула. Практически одновременно Танька издала восхищённый полувздох-полувскрик.
Алмазы сияли разными цветами: зелёным, синим, красным, жёлтым, оранжевым.
— Вот это то, что в моём мире называется Новым годом, — сказал я, довольный эффектом.
Алмазы горели даже ярче глаз Таньки.
— Александр Николаевич, что это за камни? — спросил Фёдор Игнатьевич.
— Алмазы. Да это ерунда, мы их можем хоть по килограмму в день клепать, дело не в алмазах. Вы посмотрите, красотища какая!
— Алмазы?
— Ну да, да, алмазы.
— Господи боже мой, Александр Николаевич, я надеюсь, вы не планируете как-то афишировать своё открытие?
— Ну как вам сказать…
Глава 64
Новый слуга
Посленовогодняя неделя выдалась хлопотной. Для Диль. Она ходила по всем подряд домам, стучала в двери, а когда ей открывали, говорила: «Здравствуйте! Вам не нужно почистить дымоход? Я готова сделать это совершенно бесплатно и в любое удобное для вас время». Многие от неожиданности соглашались. Наверное, одинокие мужчины соглашались, потому что подозревали тут некий эвфемизм. Ну, когда симпатичная девушка с фиолетовыми волосами предлагает вычистить дымоход — это примерно как мускулистый красавец в комбинезоне на голое тело предлагает починить водопровод, а сам даже не знает, как правильно держать разводной ключ. Но Диль на полном серьёзе чистила дымоход, собирала всю сажу до капельки в специальный мешочек, говорила «спасибо» и уходила.
Я тоже не терял времени даром. Наведался на тот самый завод, о котором говорила Диль. Всклокоченный красноглазый административный работник в насквозь пропотевшей рубахе — единственный, кого удалось найти из способных принимать решения, — налил два стакана водки, пока я излагал цель своего