— Я был уверен в том, что ты невиновен, — прошептал я. — И это…
— Правда? Твоя правда? Вот она, твоя правда!
Вспышка. Звук грохота выстрела. Тьма.
Я снова моргнул, пытаясь сбросить с глаз тяжёлые капли. Вода вновь заливала глаза, размывая окружающий мир в свете бесконечных огней ночного города, что растянулся у нас под ногами.
— Тебе не стоило лезть в это д…
Больше не было слов. Не было бессмысленных споров. Разговоров о том, был я прав или нет. Все они не имели ровным счётом никакого значения. Я сделал то, что должен был сделать с самого начала. То, что должен был сделать в ту самую ночь. То, что сделал в тот день, когда Андрей прикрывался Анастасией.
Настя…
В этот раз моя рука не дрожала. Она знала, что нужно сделать. Наши выстрелы слились в едином грохоте. Я оказался быстрее Андрея. Оказался быстрее и тут. А его тело завалилось назад. Упало на залитую дождевой водой крышу с глухим, едва слышным в порывах грозового ветра стуком.
Шаг. Ещё один. Медленно, не торопясь, я подошёл к нему. Прикрывающий лицо капюшон сбросило с головы, открыв мне скрытое под ним лицо с дырой во лбу и раскрытыми ярко-голубыми глазами.
Моё собственное лицо. То, которое я видел в зеркале последние полтора десятка лет. Прямо передо мной лежал я.
Александр Рахманов…
— Тебе не стоило лезть в это дело.
Ночь. Крыша. Льющий с неба дождь под аккомпанемент яростной грозы, что расчерчивала тёмные небеса короткими росчерками.
— Нет. Не выйдет, — прошептал я. — У тебя не получится…
— Да, — согласился со мной он. — Не выйдет. Ты думал, что один раз победив свой кошмар, сможешь от него избавиться? Думал, что раз пересилил его, то на этом всё закончится? О, нет. Кошмары всегда остаются с теми, кто их породил…
Подняв голову, я взглянул на него. Прежде чем умереть, громовой раскат осветил скрытое под капюшоном лицо.
Андрей Разумовский улыбался мне счастливой улыбкой. Вспышка. Грохота выстрела. Тьма.
— Тебе не стоило лезть в это дело.
В этот раз на меня смотрел Даниил Волков. Именно такой, каким я запомнил его в последние мгновения его жизни. Безумный, горящий внутренним огнём взгляд. Искажённое от злобы лицо.
— Ты получил шанс, который не заслуживал. Возможность начать всё с начала. Возможность обрести новую жизнь! А что в итоге? Всё тот же жалкий трудоголик, не способный заполнить свою жизнь ничем, кроме работы! Это твоя суть! Это твой собственный осмысленный выбор! Трус, который всю жизнь топтался по проторенной дорожке, боясь сойти с неё хотя бы на шаг… Что ты, такой жалкий и трусливый, можешь дать ей? На что вообще кто-то может надеяться с таким, как ты…
Мой палец сам нажал на спуск. Я даже не обратил внимания на то, что выстрелил в человека с лицом Романа. И выстрелил ещё раз. И снова. Даже не целился…
— Тебе не стоило лезть в эту жизнь, Саша.
В этот раз моя рука дрогнула. Увидев её лицо, я промедлил всего мгновение. Лишь одна короткая заминка, но этого оказалось достаточно…
Вспышка. Звук грохота выстрела… и вновь всё та же крыша под проливным холодным дождём.
— Поэтому ты это делаешь, да? — поинтересовался стоящий передо мной Князь. — Скажи мне, Александр, поэтому ты так старательно выбираешь людей, которым хочешь подарить второй шанс? Потому что ты знаешь правду, да? Ты знаешь, что сам не заслуживаешь его!
Я не хотел этого слышать. Не хотел так сильно, как чего-либо другого в этой жизни. Но эти слова… этот шёпот проникал даже сквозь дождь и громоподобные грозовые раскаты. Сквозь закрытые руками уши. Сквозь висящий над холодной и залитой водой крышей ливень.
— И теперь твоя душа окажется навеки погребена в этом кошмаре. Потому что ты сам хочешь этого. Подсознательно жаждешь за все совершённые тобой грехи.
— Ты не герой.
— Ты не заслуживаешь прощения, как бы старательно его не искал. Даже твой постулат. Твой священный столп… «Я не буду защищать убийц»… Всё это лишь потому, что в глубине души ты прекрасно знаешь ответ. Потому что ты сам не заслуживаешь защиты и прощения.
— Ты не заслуживаешь второго шанса.
— Ты его не достоин.
Услышав знакомый голос, я поднял глаза и посмотрел на него. Встретился взглядом с очередным знакомым мне лицом.
— А никто его не заслуживает, — негромко произнёс я, глядя в глаза Илье Разумовскому.
— Что?
Кажется, он выглядел удивлённым. По крайней мере я заметил непонимание в его глазах.
— Что ты сказал?
— Никому не нужно чужое прощение, — повторил я свои слова и бросил осточертевший пистолет. Оружие ударилось о покрытой водой бетон, разбрызгав скопившуюся на крыше воду.
— Подними его!
Эти слова прозвучали требовательно. Жёстко. Как не терпящий отлагательств приказ.
— Нет.
Всего одно единственное слово. Такое короткое и такое простое. Слово, которое многие из нас порой забывают. Теряют его в тот момент, когда оно им нужнее всего в жизни. Когда окружающие требуют от них того, что противоречит их собственным желаниям. Их убеждениям. Их принципам. Когда требуют из алчности. Когда требуют из личной выгоды. Когда требуют даже из-за любви, надеясь на то, что чувства одного человека к другому перевесят его желания.
— Я сказал тебе, подними его! — приказал стоящий в нескольких метрах от меня Андрей. — Подними пистолет!
Всего одно единственное слово. Такое простое, но такое сильное…
— Нет.
— ПОДНИМИ ЕГО!
В этот раз в его крике прозвучали не требовательные нотки. Это был истерический порыв злого ребёнка, подписываемый недовольством от того, что кто-то мог пойти против его желаний.
И снова моё решение оказалось столь же непоколебимым, как здание, на крыше которого мы стояли.
— ПОДНИМИ ЕГО! — рявкнул Илья. — ТЫ ДОЛЖЕН…
— Нет.
— ТЫ ДОЛЖЕН ЭТО СДЕЛАТЬ…
Вопль Князя смешался с громом грозы.
— ПОЖАЛУЙСТА, АЛЕКСАНДР, ПРОШУ ТЕБЯ, ТЫ ДОЛЖЕН…
Она практически умоляла меня со слезами на глазах, что размывались под холодными каплями дождя.
— Нет, — вздохнул я, глядя на оружие. — Достаточно. С меня хватит.
— Ты обязан! Ты должен! — выкрикнул голос из-под капюшона. — Ты обязан сделать это! Мы ждём! Мы хотим этого! ТЫ ХОЧЕШЬ ЭТОГО!
Его голос смешался с остальными, превратившись в сонм неразборчивых криков. Требовательных и гневных воплей. Умоляющего шёпота. Льстивых уверений в том, что именно так и должно быть, что это моё призвание.
Они упрашивали меня.
Угрожали