За неделю Цензор смог осилить только две книги. Коллеги, заметившие, как он подавлен, начали догадываться, что проблема, с которой столкнулся Цензор, явно куда серьезнее, чем банальная протечка. Неоднократные попытки узнать, что же случилось на самом деле, привели лишь к тому, что Цензор начал огрызаться и еще глубже ушел в себя.
На следующем совещании коллеги взяли инициативу в свои руки и сами предложили Начальнику пополнить список запрещенной лексики рядом новых слов, таких как «сборщик налогов», «переворот» и «борьба». Прежде чем перейти к обсуждению, Начальник объявил:
– Правительство предприняло очередной решительный шаг на пути к полному искоренению теневого сектора и укреплению общественного контроля. С сегодняшнего дня к каждой частной типографии будет приставлен специальный человек из Управления по делам печати, которого мы будем называть «инспектором».
Цензор посмотрел в окно. На небе собирались облака. В зале заседаний стало довольно темно, однако никто и не думал включать свет. Переведя взгляд на Начальника, Цензор разглядел на его лице смутную улыбку. «Надо бы сходить к окулисту», – подумал он.
– Простите, но вы уверены, что «инспектор» – это действительно подходящий термин для такой должности? – осторожно высказался один из сотрудников.
– Абсолютно, – твердым голосом произнес Начальник. – Инспектировать – довольно мягкий глагол. Инспектор ни во что не вмешивается, никому не навязывает свое мнение, он лишь осуществляет надзор, держит ситуацию под контролем. Этот термин не должен вызвать негативной реакции в массах. Конечно, инспектор – это не простой наблюдатель, поскольку наблюдение подразумевает определенную степень отстраненности. Но он и не «надзиратель» – мы ведь не хотим никого запугивать.
Иногда кажется, что для всего в мире уже придумано название, но порой мы испытываем такие эмоции, которые невозможно заключить в строгие смысловые рамки, наложенные на слова языком. «Что со мной? – спрашивал себя Цензор. – Переутомление? Изнеможение? Истощение? Бессилие? Нет, все не то… Язык не самодостаточен, а потому несовершенен». Он чувствовал, что тысячи слов, которые составляли его богатый словарный запас, которые были так хорошо понятны ему во всей полноте своих значений, которыми он умел так виртуозно жонглировать, – все они вдруг разом исчезли из его головы.
Над зданием Управления повисла большая черная туча, и в зале заседаний стало совсем темно. Цензор почувствовал, что начинает задыхаться. Все его тело вдруг покрылось потом. У него перед глазами встала картина: он объясняет Рыцарю, что им придется прекратить деятельность типографии, а Рыцарь в ответ убеждает его, что отчаиваться нельзя, что есть множество других решений и что путь к спасению лежит в сопротивлении.
Цензор будто бы не слышал ничего из того, что происходило на совещании. Он лишь смотрел на большие, готовые вот-вот выкатиться из орбит глаза Начальника, на его поседевшую бороду и думал: «Что это – реальность или иллюзия? Я в обмороке? Я проваливаюсь в сон? А может, это и не сон вовсе? Может, это очередная фантазия?» Резкий скрип стульев о мраморный пол вернул его в сознание. Совещание подошло к концу, коллеги начали расходиться по кабинетам. Цензор решил последовать их примеру и медленно встал, стараясь не обращать внимания на острую боль в боку. Выпрямившись, он почувствовал, что боль усилилась и разлилась по всему животу, сжав ему талию, словно туго затянутый пояс. Прежде чем Цензор успел выйти из зала заседаний, Начальник попросил его ненадолго задержаться и подождать, пока он закончит разговор с одним из коллег. «Это я уже где-то слышал», – подумал Цензор и попытался вспомнить, кто и когда мог сказать ему эти слова, но ничего не вышло. Закончив разговор, сотрудник отправился к себе в кабинет, оставив Цензора наедине с Начальником.
Начальник держал в руках папку с какими-то таблицами. Знаком подозвав к себе Цензора, он произнес:
– Я хотел бы вам кое-что показать.
Подойдя поближе, Цензор понял – это была таблица с названиями и адресами частных типографий страны. Начальник ткнул пальцем в одну из колонок:
– Вот колонка с названиями частных типографий. Вот колонка с именами владельцев.
Проведя пальцем вниз по колонке, он остановился на одной из строк и отчеканил:
– А вот здесь – ваше имя.
Эта фраза отозвалась в голове Цензора бесконечным эхо, так что он уже не понимал, кто ее произнес – Начальник или он сам. Ясно было одно: у говорящего не было ни грамма сомнения в том, что владелец одной из типографий – именно Цензор, а не какой-то однофамилец.
Боль поднималась по пищеводу, точно кислотная река.
13.2
В ту ночь Цензору приснилось два сна.
Первый был про типографию. Страницы будущих книг вылетали из пасти станка, оседая в большом лотке, который то и дело обрушивался под их тяжестью. В какой-то момент Цензор увидел, как ножки станка, расколов под собой керамическую плитку, медленно погружаются в пол.
А второй сон был про Зейну.
Она сидела перед зеркалом. Все лицо ее было испещрено гнойными нарывами. Зейна смущенно заговорила, но Цензор не слушал – его взгляд был прикован к темно-красному волдырю на ее правой ноздре. Она была так безобразна, что уже через пару мгновений Цензор не сдержался и отвел взгляд.
Проснувшись, он почувствовал в груди тепло, как будто бы луч надежды согрел ему сердце. Смысл увиденного был ясен: Зейна несчастлива в браке. Однако, заглянув в известный своей надежностью сборник «Толкования снов про друзей и врагов», он с ужасом обнаружил, что ошибся: высыпания на лице замужней женщины говорят о ее крепкой любви к мужу.
Цензор понимал, что ему больше нельзя появляться в Управлении. Принять это было непросто, но выбора не оставалось. Желая придать себе уверенности и поскорее разрубить этот узел, Цензор решил облечь свое решение в слова.
– Я больше не вернусь на работу, – твердо произнес он.
Прошлым вечером, подняв взгляд от таблицы с адресами частных типографий, Цензор посмотрел в глаза Начальнику и в то же мгновение понял, что его уже ничто не спасет. Он стал мямлить, что типография досталась ему в наследство от отца, что ее делами управляет другой человек и что сам он не имеет к ней никакого отношения, – однако все эти оправдания не принесли ему ни малейшего успокоения. Цензору оставалось лишь покориться приговору, который уже вынесло его сердце, и навсегда покинуть стены Управления.
Выйдя из зала заседаний, он сел в машину, набрал номер Рыцаря и сообщил ему, что деятельность типографии придется приостановить до тех пор, пока они не найдут кого-нибудь ему на замену.
– И еще: я больше не вернусь на работу, – сказал он