Чувствуя, как пики всеобщего внимания дырявят ей платье, Айраэль отставила кубок и очаровательно улыбнулась:
– Разумеется, волнуюсь. Но кто бы не волновался на моем месте? Все пройдет замечательно.
Нога бунтовала, но, к счастью, никто этого не заметил. Гости бурно зашумели, выражая довольство:
– Вот так вот!
– Чудесно, просто чудесно!
Тут Айраэль столкнулась взглядами с Пастерце. Тот глядел на нее внимательно, с вопросом. Неужели заметил, что что-то не так? Айраэль дернула плечом и вернула поугасшую улыбку на лицо, вовлекаясь в разговоры радостных соседок.
* * *
В сыром коридоре раздавались гулкие шаги. Впереди шел мужчина в черной форме королевского стражника и плаще, позади – магик в красной робе с глиняным подносом еды в руках. Оба закрыли лица капюшонами. Они молча остановились около одной из решеток, и мужчина поднял факел повыше, освещая темницу.
– О, ну наконец-то, – раздалось в глубине темноты. С тех пор, как прошлого кастеляна отправили в ссылку, здесь стало совсем скучно. – Я думала, за мной никогда не придут.
Зашелестело платье, и в скудное пятно света ступила изящная босоножка. Вызывающее красное платье прекрасно подходило глумливой, но усталой ухмылке, гуляющей на лице растрепанной леди Цефеи.
– Ненавижу сенешаля. Мог бы разместить в камерах для знатных пленников, а не в самое глубокое подземелье. Мои босоножки уже все измазались в этой отвратительной глине, здесь даже каменного пола нет. Выпускайте уже, молодой человек. Я устала ждать.
Мужчина в плаще шевельнул рукой, подавая знак. Магик в красной робе – магик земли – отправил поднос через низ решетки прямо в камеру.
– Это что еще за шутки? – начала злиться женщина. Она ударила по решетке: – Хватит глумиться, щенок! Когда я выйду, с тебя станется!
Мужчина поймал ее руку через решетку и ловко вложил туда шарик. Леди Цефея уставилась на круглое нечто, пахнущее травами и горечью.
– Вам нужно это съесть, – сказал мужчина в плаще. – Вместе с едой.
– Это что такое? Отравить меня вздумал, мальчишка? – расхохоталась аристократка. – Если так, то растворил бы яд в напитке! Или подсыпал в еду, на худой конец. Ты и правда думаешь, что я возьму это в рот по собственной воле?
– Ешьте, – отрезал мужчина в плаще. – Был приказ убедиться, что все прошло по плану.
– Ты ублюдок, – оскалилась Цефея, выбрасывая шарик на пол. – Ты просто псих! Ненормальный! Стража! – закричала она. – Помогите! Тут предатель! Меня пытаются убить! На помощь!
– Почти все воины замка служат лорду, – сказал мужчина. – Мне жаль, леди. Вам просто не повезло попасть под подозрения. Но нам нельзя рисковать быть раскрытыми. Ешьте.
– Все потому, что я стала бесполезной, да? – не унималась Цефея. – Заставила барона помочь, настропалила гостей, раздула слухи – и все, достаточно? – она схватилась за решетку обеими ладонями, вжалась лицом в железо. Ее глаза лихорадочно блестели, на губах застыла кривая улыбка: – Или это ваш с лордом план, чтобы поделить между собой больше богатств и не делиться со мной? Что вы скажете господину, а? Что меня «кто-то» отравил и вы совсем не знаете кто, правда?
– Меня не интересует, кто что поделит.
– Но зачем-то ты же работаешь на него? А? Что тебе нужно? – в голосе женщины через ярость прорезалось отчаяние. – Если не деньги и власть, то что? Месть? Я дам тебе это. Не веришь?
Мужчина, не отвечая, посмотрел на магика. Тот сделал движение рукой, и босоножки леди увязли в слое грязи и продолжили тонуть. Она заверещала.
– Что вы делаете?!
– Лорд предупреждал, что вы не послушаетесь. Выбора не остается. Господин, – мужчина посмотрел на магика, – закончите.
Земля разверзлась. Леди взвизгнула, исчезнув в трещине, а потом та сошлась. Теперь камера была пуста – словно там никого и не было.
Мужчина отвернулся.
– Возвращаемся.
Магик задержался. Он поклонился темнице, осенил ее знаком звезды и последовал за мужчиной.
* * *
Перед бдением Айраэль провожал, кажется, весь замок. Абсолютно все бароны, герцоги и графы, включая их жен, а также послы и ближайшие советники отца, вроде господ Ноктвуда и Гипериона, считали своим долгом сказать пару слов – сочувственных, ободряющих или восторженных.
Выдохнуть Айраэль смогла только тогда, когда незнакомцы (или отдаленные знакомцы) ушли, и настало время встреч с по-настоящему близкими людьми.
– Ну, девочка моя, вот и настал этот момент. Удачи тебе.
Ронна, подняв вуаль, поцеловала воспитанницу в лоб и сжала в объятиях. Айраэль, одетая в белую мантию служительницы, нежно обняла ее в ответ, кладя голову на надушенное плечо.
Бдение вот-вот начнется. Как только она покинет эту маленькую комнатку круглой башни – Башню Заката – и возглавит процессию, следующую из замка в храм вверх по горе, говорить будет нельзя до самой ночи, пока не взойдет Голубая луна.
Когда-то в этой башне дожидалась процессии и ее мама. Но вряд ли она так же волновалась. Ей всего-то следовало передать Богине благодарность десятков тысяч верующих: взять пыль намоленных лунных камней, собранных с храмов всей страны и перемолотых в порошок, а потом растворить в бассейне перед статуей Богини, напитанном силой голубой луны. Ерунда. Айраэль уже пробовала пару раз, и ничего. Главное, чтоб желудок не заныл в неподходящий момент.
Впрочем, он уже ныл. Войну со своей личной природой Айраэль пока что проигрывала.
– Держи спинку, хорошо? И не забывай о походке. Даже если в голове сумбур, язык тела может помочь голове успокоиться, – Ронна пригладила ее косы и расположила золотые кольца, тянущие волосы вниз, симметрично груди. – Поняла меня, золотко?
– Да, тетушка.
– Моя ты умница.
Следующим был Хадар.
– Может случиться так, что церемония будет прервана, – сходу сказал сенешаль, как только дверь позади закрылась. – Магики защитят тебя, что бы ни случилось. Самое главное – это загадать желание. Хорошо?
– Да… дядя Хадар, – с паузой сказала Айраэль, со слабой улыбкой глядя снизу вверх. В этот день ей хотелось, чтобы все, кого она любит, знали об этом.
Хадар распахнул глаза. А потом положил красную ладонь на ее плечо и легонько сжал, не сдержав ответной – подрагивающей – улыбки.
– Я горжусь тем, что ты можешь звать меня так.
Настала очередь отца. Он вошел грузно, опираясь на трость. Из-за исполинского роста башенная комнатка казалась совсем маленькой. Айраэль неловко сцепила пальцы. Она ведь так и не дала ответа на его просьбу.
– Ты вся в маму.
Айраэль подняла на отца глаза.
– Красивая, – улыбнулся он.
В груди