– Знаешь, ты мне про это даже не говори! У неё и так работы хватает более чем. И спасибо ей, что у меня этой работы стало на порядок меньше. А одежда – это просто подарок, а не «на тебе, а потом отработаешь».
– И кстати, а как ты будешь отрабатывать Танин пледик, который ты прицапал себе? – усмехнулся Вран.
– Да ты чего? – оскорбился кот, наползая на вышеупомянутый предмет и укладываясь на нём так, чтобы сложенного пледа не было видно. – Это моё!
– Ну да… само собой! – рассмеялся Вран. – Тут всётвоёвское.
Неизвестно, до чего бы дошёл их разговор, если бы Таня не разогнала спорщиков, категорически запретив Терентию произносить что-то такое про Карину, а Врану – дразнить кота про плед.
– Должны же быть у него свои ценности? – аргументировала она.
Вот именно так думал и Гудини. Нет, правда… ну почему у всех есть ценности, а у него? Что там у него есть… да так, пустяки одни – коллекция перьев, разные интересные людские штучки, несколько образцов шёрстки, еда…
Правда, последнего было столько, что, если бы расхомячить Гудини, крысы пары московских районов могли бы спокойно и сытно жить-поживать приличное время! Хотя для того, чтобы это добыть, им пришлось бы как минимум ополовинить популяцию, так что никто разумно не рисковал.
Гудин, при попытке отнять что-то у него, был не дурак распотрошить запасы агрессора и полностью присоединить их к своим, поэтому лучше было и не начинать.
Но это всё были мелочи… главного-то в его жизни не было!
Главного… вот того, белого, мягонького, ароматного! Зато оно было у гусей и у козла.
У гусей добыть не удалось, а отнять… ну, Гудини, конечно, коллекционер, но не сaмoхoмякoyбивeц, чтобы настаивать. Они и так обгоготали его почём зря, а ещё катали по полу, словно он какой-то игрушечный мячик.
А это значит, надо было добывать свою мечту у козла, и как это ни странно, после того как Гудини едва не отгрыз его кончик рога, от природы вредная животина не стала требовать чего-то уж совсем непомерного – всего-то пустить его к змею.
Это было вполне осуществимо, если делать всё последовательно – уговорить гусей смотреть в сторону, заплатив за это всего-ничего – полмешка гречишного зерна, потом ещё кое-что, а потом взять, да и провести рогатого к заветной двери.
Самым трудным было уговорить норушей открыть эту самую дверь, но и с этим Гудини справился – чего не сделаешь ради мечты, так что теперь он законно предвкушал получение большого, огромного количества мягко-белого, ароматно-чудесного. Правда, все эти предвкушения не мешали ему бдеть.
Да-да! Именно бдеть! Карбыши, которые этого не делают, живут очень недолго, так что Гудини никогда не поворачивался спиной к потенциальной опасности и нипочём не забывал о том, что обман – он почти всюду! Вот от козла прямо-таки несёт привычкой обманывать, поэтому ни секунды расслабления, ни мгновения лишней мечтательности!
Соколовский, прибывший через крышу, оказался в Таниной прихожей и отряхнулся:
– Шушаночка, а что, у нас вон то слуховое оконце только к Тане ведёт? Неужели же все вороны к ней вваливаются?
Он осмотрелся, услышал шум воды в ванной и едва слышную музыку из комнаты Врана, сам себе кивнул и шагнул за Шушаной в кухню.
– Раз окошко над её квартирой, то к ней и ведёт, – степенно разъяснила норушь, располагаясь на кухонном столе. – Крылана и Карунд чаще всего летают через своё слуховое окошко. Конечно, если не собираются в гости к Танечке.
– Проходной двор какой-то! – вздохнул Соколовский, – И я ещё тут!
– И вы ещё тут! – подтвердила норушь. – А что ж вы через своё-то окно не прибыли?
– Не хотелось гостя смущать, – лучезарно улыбнулся Сокол.
– Это мы сейчас о козле говорим? – не поверила ему на слово норушь.
– О нём родимом! – прищурился Сокол. – Мне вот очень интересно, что именно он хочет от змея, а главное – как поведёт себя Сшайр. Козла-то я на днях в исконные земли отправлю, а вот с Сшайром нам ещё долго работать.
Шушана прекрасно знала, что козёл никак не услышал бы появление Соколовского, но раз он решил появиться у Татьяны, значит, какой-то умысел у него имеется!
– Думаете, Таню попробует выкрасть? – прикинула варианты Шушана.
– Само собой! – кивнул Сокол.
– Обнаглел козёл! – возмутился Терентий.
– Я тут думаю, что время-то названо не случайно. Скорее всего, у него сегодня последний день нахождения в козловой шкуре.
– То есть он Гудини подло обманул? – фыркнул кот.
– Нет. Он весь день сгрызал у себя с боков шерсть! – изумила слушателей норушь. – Нагрыз уже целую кучу. Так что, думаю, он её как раз Гудини и собирается отдать.
– Разумно… вот, скот такой! – покачал головой Сокол. – Ну тогда уж точно – у него сегодня полугодовая ночь! А шерсть он вручит карбышу, тот поволочёт ценность в нору и не поднимет тревогу.
– А он что, про норушей не знает? – удивился Терентий.
– Как же не знает? Знает, конечно. Просто близко с ними никогда не общался – какая же приличная норушь могла поселиться в доме его отца?
– Никакая! – решительно кивнула Шушана.
– Вот именно поэтому он и затеял эту aфeру!
– Интересно, а что будет c Гудини за то, что он пленника выпускает и куда-то его ведёт? – уточнил Терентий.
– Ничего. Он сообщил Шушане о предложении козла и дальше действовал с моего разрешения, – пожал плечами Сокол. – Он же не пустоголовый зверь, чтобы так рисковать!
Не пустоголовый зверь с нетерпением бегал взад-вперёд по коридору, пока не наступила полночь, а потом он решительно куснул здоровенными оранжевыми резцами нужную дверь, и она испуганно отворилась, выпуская…
– Спокойно, не верещи! Это я – козёл! – сказал возмущённому карбышу светловолосый кудрявый тип с беспокойными желтоватыми глазами. Волосы выглядели какими-то неухоженными, словно типа стригли тупыми ножницами, и парикмахер был сильно нетрезв…
Бывший козёл был одет в потрёпанный спортивный костюм, замызганные кроссовки и держал под мышкой какой-то свёрток.
– Вот то, что я тебе обещал, смотри! – свёрток был чуть развёрнут, и карбыш увидел целую гору