– Да это вообще мечта! – обрадовалась Таня.
– Вот что поделать с простодушными людьми, а? – подумал Соколовский, – Я тут целую речь готовлю, чтобы уговорить, а она ррраз и уговорилась! Да ещё и рада!
Правда, вслух он, конечно, сказал совсем другое:
– Нет, это моя мечта! Вот чтобы и вам была возможность отдохнуть, и мне поспокойнее было! Разумеется, уборка и уход за садом – это не ваша забота, я из наших кого-нибудь приставлю к этому делу, а вот присмотр… Понимаете, и терему это очень важно – людское тепло, и саду. Особенно саду! Вы же помните, какие они там все трепетные!
– Конечно, помню! – Таня мягко улыбалась, и Сокол прекрасно понимал, что к нему эта улыбка не имеет никакого отношения – это она яблони вспомнила, им и адресовано.
– Так что… я могу надеяться, что вы… ну, к примеру, раз в два-три дня будете туда заходить? – решил удостовериться Филипп.
– Конечно! С радостью!
– Вот и прекрасно! Разумеется, теремом вы можете пользоваться для отдыха! – в свою очередь заверил Таню Филипп.
А потом, бережно убрав драгоценное дерево в карман и довольно потирая руки, он поспешил к себе – посольство, конечно, принесло подарок за яблоко, но, право же, с пустыми лапами их опускать невежливо!
Через несколько часов употчеванные разными редкостями и вкусностями, нагулявшиеся в удивительном огороде Тишинора, нагруженные всевозможными подарками от Соколовского и посылками для родных Шушаны, норуши благополучно прошли через проход, открытый специально для них пошире!
Соколовский поспешно уехал, как он сказал: «Уламывать одного вредного типа, чтобы уступил мне бригаду отличных мастеров», а Таня наконец-то вспомнила, чем собиралась заняться, когда Шушана насторожилась и со всех лапок кинулась в междустенье. Точнее, даже не столько вспомнила, сколько наткнулась на кипу пакетов, сгруженных в её комнате.
– Одежду же привезли!
Одежда была весьма нужной покупкой – Тане казалось, что у неё скулы сводит, когда она натыкалась на Карину в её глухом чёрном платье, застёгнутом на пуговки до самого подбородка.
– Словно из какого-то фильма про прислугу из этакого строгого пуританского дома! – злилась Таня.
Правда, показывать эти эмоции было категорически неразумно – Карина сразу же пугалась, съёживалась, норовила забиться в угол.
Сначала Таня пыталась поговорить с Крыланой, мол, может подруга сможет уговорить вороничку сменить одежду.
– Да я уже ей говорила, только закончилось всё слезами – выяснилось, что у неё два таких платья, она их считает платьями «на выход», ну, в смысле, на всеобщее обозрение, – делилась Крылана. – Ты думаешь, я не пыталась её переодеть? Я и так, я и сяк… уговоры не помогли, купила другое платье. Тоже чёрное, раз уж ей так комфортно, только нормального фасона. И что ты думаешь? Стоило ей в новом выйти, как тут же кто-то из моих гостей ненаглядных позвонил её родителям, и те устроили ей скандал, мол, она не смеет позорить их, привлекая внимание! Размеры? Да, знаю, конечно!
Татьяна, вооружённая размерами Карины и решимостью изменить её внешний облик так, чтобы она хотя бы не пугала гостей, купила несколько комплектов одежды, достаточно закрытой и классической, чтобы не смущать вороницу, но гораздо более современной и прилично выглядящей.
Карина, вызванная из своей комнаты на чердаке, увидела россыпь пакетов с вещами и аж попятилась.
– Стоять! – скомандовала Татьяна. – Сейчас мерить будем!
– Нет-т нет… мне это всё не нужно!
– Карина, это надо надеть и посмотреть, идёт тебе или нет.
– Но я не могу!
– Что именно?
– У меня нет денег, чтобы всё это купить, и мне оно совсем-совсем не надо! – с потрясающей убеждённостью заявила глупышка.
– Карина, ты работаешь у Филиппа Ивановича Соколовского! – Татьяна очень старалась говорить убедительно. – В гостиницу могут приезжать очень разные постояльцы. И что они увидят?
– Что? – Карина подготовилась к самому плохому.
– Что Филипп Иванович своих сотрудников держит в чёрном теле! Что они выглядят так, словно их веником по кустам гоняли и запугали вконец! – Таня понятия не имела, откуда взялся этот веник и кусты, но очень надеялась, что её сейчас не слышит Гудини, про гусей и говорить нечего!
– Из-за меня так подумают? – ахнула Карина.
– Конечно! Ты посмотри, как ты выглядишь!
– Да, я знаю, что я yрoдливaя, – понурилась вороничка.
– Кто тебе сказал такую ерунду? – разозлилась Таня. – Ничего ты не уродливая! Красивая и милая девочка! Просто очень зашуганная и одетая так, как даже самые древние и строгие старушки не одеваются!
Карина хлопала глазами, словно не веря в то, что услышала.
– Карусь, хватит так всего пугаться! – улыбнулась ей Татьяна, – Всё хорошо, никто тебя тут не обидит, но вот подставлять Филиппа Ивановича, изображая его скупым и злобным работодателем, точно не стоит!
– Нет-нет, я не буду! – Карина сначала замотала головой на собственное «нет-нет», а потом закивала в том плане, что она всё поняла.
– Вот и славно! Тогда иди и меряй всё, что лежит в пакетах!
– Там прямо всё-всё мне? – изумилась вороничка.
– Думаешь, я Терентию обновки купила? – Таня рассмеялась возмущению кота, который после ухода послов оскорблённо вплыл в кухню и теперь изображал из себя воплощение укоризны.
Воплощение было очень удачным, если, конечно, не учитывать тот факт, что оно вовсю жевало вяленые лакомства.
Как же хорошо, что она не повела Карину в магазин одежды! Даже примерка чего-то нового в её комнате для вороницы была сложным делом.
Она выходила на кухню бочком, словно надеясь, что её не заметят, а когда всё-таки приходилось отклеиваться от стены, смотрела строго в пол.
К Тане, изо всех сил расхваливающей Карину, присоединился Терентий, великодушно простивший сегодняшнее кухнеотлучение.
– Вот гораздо же лучше! – подтверждал он Танины слова. – И так хорошо, а вот этак ещё лучше!
Хорошо, что Карина смотрела на Татьяну, а не на этого рыжего ценителя прекрасного, потому что он по большей части рассматривал вовсе не её, а оставшийся на тарелке кусочек сыра. Оно и понятно – разумному коту сыр завсегда интереснее каких-то людских шкурок.
– Так, Карина, вот это, это и вон то надеваешь, когда выходишь для