– Времени для устройства личной жизни! Ага, счас! – невесело подумала Таня, припомнив очередные разговоры незамужних сотрудниц в ветклинике, – Да-да… не было бы их всех, и тратила бы я это время на работу от зари до зари, чтобы просто заработать на съёмную квартиру и еду с одеждой. А ещё на дорогу до этой квартиры, потому что на съём в этом районе у меня денег потом бы и не было, а уж о покупке квартиры и мечтать не приходилось бы – где ж мне накопить на первоначальный взнос?
Она преотлично понимала, что со всем вышеперечисленным она или, вымотавшись вконец, уступила бы Диме, а точнее его маме, и впряглась снова в «счастливую семейную жизнь». Только уже без малейших иллюзий, понимая, что она просто удобная прислуга с проживанием и предоставлением дополнительных услуг…
– Или… или нашла бы себе примерно то же самое, только в профиль – кого-то, с которым можно жить, просто потому что это дешевле и так проще выжить. И не надо мне рассказывать о том, что «ты непременно встретишь настоящую любовь»! Да, кому-то везёт, и эта самая «настоящая» встречается, но давайте честно – это совершенно не гарантировано! – думала она.
Рассуждения эти были очень далеки от романтики, но Таня уже достаточно жила на свете, а ещё была наблюдательна и обладала здравым смыслом.
А ещё отлично помнила, как в ответ на её протянутую руку навстречу к ней тянулись. Нет, она вовсе не ждала какой-то отдачи от них, но каждый из тех, кто сейчас ждал её прихода, каждый старался её порадовать, отвечая на её помощь, на сочувствие, на тепло.
– Да вот хоть крошечная норушинка с её тестом! – Таня не знала, что сходу выбрала один из самых удивительных даров, который ей преподнесли.
Таня вовсе не считала, что чем-то жертвует – всё это, все её поступки – это просто она сама. И ни от чего она не отказывается – просто не желает вытаптывать вокруг себя пустое место, чтобы на него непременно «хоть кто-то пришел».
Правда, рассуждать дальше уже не вышло, потому что в кухне шла настоящая баталия между Терентием и раздражённым Враном, а посреди этого шума сидела Муринка рядом с мисочкой и уговаривала тесто:
– Шейшаш придёт Таня и вшех ушпокоит. Она у наш такая! Наштоящая!
Глава 68. Вороностудент
Таня собиралась привычно использовать дрожжи, но её остановила очень важная Муринка:
– Ну ешть же моё тешто! Покорми его ложешкой муки и чутошкой водишки! – командовала важная норушонка, – Вот так, но ещё капельку! Да, так оно довольное! А теперь лей воду в мишку! Добавляй туда шоль и шахар!
Аккуратненькая лапочка постучала по бочку большой голубой миски, в которой Таня всегда делала тесто для пирогов.
– А теперь шуда швоё живишное тешто неши!
Таню чрезвычайно смешил этот хозяйственный и донельзя важный Наполеончик норушиного разлива, но она очень серьёзно кивала, делала всё, что Муринка командовала, вот и теперь взяла уютную мисочку, в которой поселили её подарок, и принесла её на стол.
– А теперь подними швоё тешто и шутошку муки в воду кинь! – у Муринки аж голосок зазвенел от важности момента. – И шкажи своему тешту, что тебе нужна его заквашка!
Живичное тесто оживилось, завозилось в мисочке, чуть свесилось над краешком, подняло две «лапки» и постучало ими друг о друга. Активно посыпавшаяся с лапок закваска закружилась в воде, начала реагировать на сахар, словно самые лучшие дрожжи. Тесто тряхнуло лапочками ещё раз, а потом явственно кивнув верхней частью, которую, как видно, почитало за голову, втянуло обратно лапки и уютно устроилось в мисочке. Оно явно руководствовалось принципом «сделало дело, спи себе смело»!
Если честно, Таня не очень-то была уверена в успехе этой затеи, но тесто для пирогов поднялось на диво быстро, пахло изумительно, было таким, как и должно быть и даже лучше – такое уж нежное да мягкое, что просто на заглядение!
А уж какой запах пошёл, когда пироги начали печься!
– Урммм… а с чем пироги-то? – принюхался Терентий.
– С картошкой и грибами, с капустой и с повидлом.
– Эх, с мяском нет… упущение! Я ж всё остальное-то не ем! – пожаловался кот, снова принюхался, а потом решительно махнул лапой:
– Нет, ем! Что я рыжий, что ли? Нет, то есть я рыжий, конечно, но не в том смысле!
Запах пирогов проник и в гостиничный коридор и даже в комнаты Ивана. Да мало того, что в комнаты – в дремлющее Ванино сознание, полностью захваченное дивным сном о том, что его игра сделана, выпущена, и пользователи от неё просто в восторге!
– Крутая игра! – говорили Ивану со всех сторон, – Крутые пироги!
– Какие ещё пироги? – удивился он во сне. – Те, которыми пахнет? А откуда тут так пахнет, что прямо всё съесть хочется?
Он походил по собственному сну, алчно принюхиваясь, а потом, ничего подходящего не найдя, открыл глаза.
– Надо же… дожил, запахи снятся! Нет, погодите… я ж уже проснулся!
Источник ароматов обнаружить было несложно, одна беда – это никак не помогало Ивану забыться или отвлечься, хотя отвлекаться было на что – напротив его двери Шушана стыдила нахохлившегося карбыша.
– Ты зачем конфеты с ликёром спёр? Ты же вчера чуть было на Сшайра в атаку не пошёл, вот до чего ухлюпался! Хорошо, хоть у него хватило выдержки позвать гусей, а не самостоятельно тобой заниматься. Карбышам ликёр не положено, и так тебя гуси едва оттащили, а гоготали от смеха так, что даже икать начали! И ведь не зря! Вон как ты оскандалился!
Гудини вовсе не выглядел виноватым или оскандалившимся – он сердито тёр нос, скрежетал зубами, явно противореча норуши, а когда она ушла, вытащил из правого защёчного мешка конфету с вишнёвым ликёром и явственно захихикал.
– Пироги пахнут, хомяк ржёт, норушь ему нотации читает! С добрым утром, Новый год! – порадовался за себя Иван, – Ладно, раз такое дело, полезу за едой – холодильник ждёт меня!
Правда, стоило ему только усесться за стол, как в коридоре что-то загремело, зашумело, покатилось, причём всё это сопровождалось истошным карканьем.
– Чего у них опять? – Иван выглянул и узрел пару уже знакомых почти ощипанных воронов, которые