Хорошие учебники по теме она знала, они наверняка имелись в фонде библиотеки, но уж слишком не хотелось идти в общий читальный зал, а потом ещё ждать, пока библиотекарь найдёт нужную книгу и запишет в карточку. Решив попытать счастья здесь, Ева без удивления нашла четырёхтомник Горшкова: монументальный труд, написанный лет сорок назад, прятался в закрытой секции из-за некоторых очень спорных чар, которые он вроде бы переписал из исследований казнённого преступника, но, поговаривали, сам на ком-то отработал. Ну и язык, и манера изложения… Впрочем, после Владимирского это не пугало.
Также без удивления Ева обнаружила, что толстые тёмно-зелёные книжки большого формата буквально приросли к полке и друг другу: их давно уже никто не брал. В первом томе нужных тем не нашлось, а вот второй…
– Это ещё что? – растерянно пробормотала она, когда из книги выпала небольшая стопка жёлтых от времени листов, собранных скрепкой. Подобрав их, Ева с книгой вернулась к столу.
Конечно, не стоило тратить время на неведомые записи, сделанные на пишущей машинке, но слишком заманчиво оказалось хоть ненадолго вынырнуть из теории и расчётов. Всё же она стопроцентный практик и во всё это не полезла бы, кабы не жизненная необходимость.
Разобраться, что попало в руки, удалось не сразу, ещё дольше не удавалось определиться со своим отношением к тому, шутка это или серьёзно.
В старую и мало кому нужную книгу затесался кусок черновиков исследования, посвящённого переродцам, судя по всему – очень монументального и основательного. Без начала и конца, и единственной сделанной от руки пометкой оказалась карандашная цифра девять в углу рядом со скрепкой. Понять, какую именно теорию выдвигал неведомый автор, по первой паре страниц так и не удалось, и Ева бросила бы на этом чтение, вернув листы обратно, если бы новый абзац не зацепил неожиданным поворотом.
Речь в статье зашла о двух сказочных персонажах, стоявших, по мнению автора, особняком: Бабе Яге и Кощее Бессмертном, которых предлагалось рассматривать отдельно. Мотивировал исследователь это тем, что в народных суевериях нередко фигурировали существа, в которых люди превращались после смерти, либо персонажи потустороннего происхождения, а эти двое существовали вне привычных понятий жизни и смерти, не в одном мире, а на границе с Той Стороной: первая – привратница, второй – некое высшее начальство над всей нечистью, сверхсущество.
И если первая Калинину не интересовала вовсе, то упоминание второго заставило продвинуться дальше.
А там исследователь, опуская момент знакомства, скрупулёзно описывал внешность кого-то, чертовски похожего на Дрянина. Ева бы даже заподозрила, что это именно он, но запнулась об описание рисунка на груди неизвестного переродца: явно построенный по похожему принципу, он, однако, был откровенно другим, имел зеленоватый оттенок и состоял из трёх окружностей, а не пары ромбов.
Согласно приведённой информации, перерождение «объекта» случилось на границе жизни и смерти – во время Волны человек оказался при смерти и одной ногой шагнул за грань. Подробно описывалась природа его и существование фактически сразу на двух сторонах, упоминались некоторые особенности этой связи и её угнетающее действие на окружающих, много ещё всяких мелочей, но всё вскользь: основное исследование явно содержалось в каких-то других записях.
А вслед за внешним описанием последовало то, что заставило шевельнуться волосы на затылке; были бы короче – встали бы дыбом.
Описывались эксперименты и реакции «подопытного образца», для которых приводились сказочные аналогии. Несмотря на значительную физическую силу, надёжные цепи оказались способны удержать существо. Факт бессмертия проверялся практическим путём. Пускание крови и сцеживание её в объёме, который для человека тех же пропорций стал бы смертельным, сильно ослабляло переродца, но обыкновенная вода позволяла очень быстро восстановиться.
Стопка черновиков обрывалась на рассуждении о смерти на конце иглы и рассказе о поисках того, что могло оказаться пресловутой иглой в реальности.
Почему-то не вызывало сомнений, что цели своей некто достиг и испытания провёл.
Ева судорожно вздохнула, потёрла обеими ладонями лицо, пытаясь сообразить, что делать с этими записями. От хладнокровного равнодушия, с которым неведомый исследователь препарировал переродца, веяло застарелой привычной жутью. Он бы точно нашёл общий язык и с профессором Градиным, и с Антоном, и… интересно, это не из их ли исследований кусок?..
– Скажите, сударь, не у вас ли «Котёл и окрестности» Малова? – Нарушивший тишину голос заставил Еву дёрнуться от неожиданности и вернуться в реальность.
И облегчённо вздохнуть. Вокруг не было призраков прошлого, чудовищные эксперименты выглядели давней историей и не несли в себе причин для страха. Тут же некстати вспомнилось дело, приведшее сюда Дрянина, но Ева упрямо повторила про себя, словно заклинание: «Всему этому найдётся простое, рациональное, нестрашное объяснение».
Обязано найтись. Хватит с неё зверских экспериментов и исследователей-фанатиков, довольно!
– Д-да, простите, в-вот, – ответил, заикаясь, прыщавый исследователь. – Я н-надеялся, что т-там есть описание к-крепости.
Но записи как-то попали в книгу. И кто бы их туда ни положил, он явно знал предысторию. Или был тем самым исследователем. Или…
– И какая часть крепости вас интересует?
– П-роисхождение к-кат-та-кат…
– А, катакомбы? – со снисходительной улыбкой расшифровал Стоцкий.
– Д-да, я изучаю системы п-подземных п-пер-переходов старых кр-кр… – застенчиво признался аспирант.
– Возьмите лучше Верховцева, это из последних описаний подземелья, – посоветовал потусторонник. – И Медведков лет тридцать назад что-то писал по теме. Каждый второй писал, но не всегда удачно, а он достаточно уверенно там ориентируется, посвятил изучению очень много времени. Фундаментальных трудов, как Верховцев, не составлял, но… Впрочем, я надеюсь, вы не собираетесь туда лезть? Всё же после Волны даже потусторонникам не рекомендуется туда соваться, тем более по одному, что говорить обо всех остальных, менее… подготовленных. – Прозвучало снисходительно и с лёгкой нотой пренебрежения, слово явно предполагалось какое-то другое.
– Н-не, н-нет, я т-теоретик! – поспешил испуганно откреститься молодой человек.
Потом Стоцкий помог ему найти нужную книгу, посоветовал ещё пару, поделился старой байкой про контрабандистов в крепости до Волны и парой историй о том, как сам спускался и в общем ничего страшного там не видел, подвал и подвал, но ещё раз посоветовал не лазить.
– Да, и ещё одно, – немного другим тоном, как будто с лёгким смущением, продолжил Яков. – Если вдруг надумаете, могу посоветовать крайне толкового целителя. Здесь, у нас в университете. Мне в своё время здорово помог с проблемой, аналогичной вашей. – Он выразительно взмахнул рукой возле лица.
Запинаясь и смущаясь,