— Да-а-а, — протянула Лана с хитрой, кошачьей усмешкой, начиная переодеваться. — Тогда я буду так вилять перед ним попой, что он будет ползать и просить прощения за сегодняшний отказ.
— Ахахах! — громко рассмеялась Таня. — Ты? Да ты же корова неуклюжая! Упадёшь от одного полного оборота, ещё и меня зацепишь!
— Не упаду! — возмутилась Лана, натягивая джинсы. — Моя кошачья грация меня удержит. В отличие от твоей походки пингвина!
— У тебя только взгляд голодной кошки, а грация — как у мешка с картошкой! — не сдавалась Таня.
Ответом ей стала небольшая, но мягкая подушка, метко запущенная Ланой. Таня с визгом поймала её и тут же швырнула обратно, положив начало новой, короткой, но азартной битве, прежде чем обе, смеясь и запыхавшись, вернулись к завершению подготовки.
4 сентября 20:00
Комната напоминала муравейник, по которому проехался сапог великана. Тот самый «Клуб Опытных Терпил», чьи уставы и традиции мы только что яростно обсуждали, был мгновенно предан анафеме. Стоило мне обронить фразу про «гостей женского пола и тусовка с алкоголем», как мир перевернулся с ног на голову.
Зигги, ещё секунду назад с умным видом рассуждавший о «несоответствии моих действий канонам предков», сорвался с места и помчался в душ с криком: «Они увидят мои пыльные полки!». Теперь он носился по комнате, как угорелый, пытаясь одновременно протереть очки, пригладить непослушный чуб и распылить какой-то сомнительный одеколон с ароматом «Сосны и Отчаяния».
А Громир… Громир решил, что слов недостаточно. С мощным кличем «Это наш бог!» он подхватил меня и водрузил себе на плечи, как трофей, принявшись маршировать по периметру нашего скромного жилища.
— Все! Все! Отпусти! — пытался я урезонить его, балансируя на его могучей шее и боясь головой удариться о потолок. — Они скоро будут!
Рыжий великан с сияющей улыбкой аккуратно спустил меня на пол и похлопал по спине так, что я кашлянул.
— Ты гений! Ты пророк! Ты… — он искал слово, — Магнит для телок!
Мы знали только про Катю. Я так и сказал: «Волкова придёт». И даже это их не смутило. Видимо, перспектива пообщаться с хоть какой-нибудь девушкой перевешивала все страхи перед старостой.
Наши догадки крутились вокруг однокурсниц. Может, Алиса с её ядовитыми шуточками? Или тихая Ирма, которая на алхимии всегда даёт списать?
И вот в дверь постучали. Три чётких, уверенных удара. Зигги замер с тряпкой в руках, застыв в позе «бегущего человека». Громир выпрямился, пытаясь придать своему лицу серьёзное выражение.
Я глубоко вздохнул и открыл дверь.
На пороге стояла Катя. Но не та, которую мы знали — строгая, с идеально собранными волосами и холодным взглядом. Её белокурые волосы были распущены по плечам мягкими волнами, а вместо привычного пиджака на ней было простое тёмное платье, подчёркивающее фигуру. В руках она держала бутылку с какой-то золотистой жидкостью. Она выглядела… нервной.
— Мы не опоздали? — спросила она, и в её голосе слышалась лёгкая неуверенность.
— Идеально. Заходите… — сказал я, и язык будто прилип к нёбу.
Мои глаза скользнули по первой — рыженькая в очках. А вот вторая… Лана… Длинные белые волосы, заплетённые в небрежную, но стильную косу, и пронзительные алые глаза, которые сейчас прищурились, изучая меня с ног до головы. Она замерла на пороге, словно в нерешительности. Наши взгляды встретились, и в воздухе что-то щёлкнуло, словно замок на портсигаре.
— Ну, привет, — протянула она, и в её голосе слышалась лёгкая, язвительная насмешка.
— Эм… Привет, — выдавил я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Добро пожаловать.
Сука! Видимо, от судьбы не уйдёшь! — пронеслось в голове раскалённой иглой. — И как мне теперь быть⁈ Катя, Лана… Да… бля!
Катя, уже успевшая зайти в комнату вместе с Таней, жестом представила подруг.
— Это Таня. А это Лана.
Зигги, едва взглянув на Таню, сделал вид, что крайне заинтересован узором на обоях, но по его алеющим ушам было ясно — он уже тонет. Громир же, под пристальным взглядом рыжей, стоял, надув щёки и стараясь дышать как можно тише, словно боевой бык, пытающийся прикинуться безобидной коровой.
— Лана, чего встала на пороге? — обернулась к подруге Катя. — Заходи.
— Да, — коротко бросила Лана, переступила порог и бросила на меня взгляд, от которого мог бы завянуть комнатный кактус на подоконнике. Чистый, концентрированный яд.
Тут Катя стремительно подлетела к ней, наклонилась к уху и что-то быстро прошептала. Лана сделала вид, что хихикнула в ответ, но её алые глаза остались холодными и невесёлыми. Мне даже не нужно было слышать слова — по одному только напряжённому выражению её лица всё стало ясно.
Бля! Видимо, Катя сразу же застолбила территорию и сказала, что я её. Сто пудов. Лана, не смотри на меня так, будто я только что растоптал твой самый любимый цветок.
Мои парни окончательно вышли из строя. Зигги напоминал заблудившегося привидения, бесшумно парящего по периметру комнаты, а Громир превратился в надутого бычка, готового либо лопнуть, либо ринуться в атаку от одного неверного взгляда Тани. Пришлось брать штурвал в свои руки, хотя у самого земля уходила из-под ног. Всего пара часов назад я отмазался перед Ланой дежурным «дела, бла-бла-бла»… а теперь она сидит здесь, в моей комнате, смотря на меня так, будто я только что пнул её котёнка. И подруга Кати? Серьёзно? Мир сузился до размеров нашей комнаты и стал невыносимо тесным.
— Давайте. Садимся, — скомандовал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Зигги, словно верный пёс, кинулся к заветной тумбочке и извлёк оттуда нашу, не особо презентабельную, бутылку дешёвого вина. Стульев на всех не хватило, поэтому мы водрузили на пол пару матрасов, соорудив подобие пуфиков. Я же забрался на подоконник, заняв позицию наблюдателя — или судьи на собственной казни.
Зигги с дрожащими руками принялся разливать вино, но от его нервной дрожи бокал в руках Ланы мог запросто оказаться на полу. Пришлось мягко отстранить его.
— Давай я.
Я взял бутылку. Первой наливал Лане. Не мог не налить ей первой. Её алые глаза буквально впились в меня, сверля, пытаясь докопаться до сути. Её губы — такие выразительные, с лёгким намёком на насмешку — были сжаты в тугую ниточку. Они не знали, что делать: искривиться в язвительной ухмылке или дрогнуть от обиды. Я так прилип к ним взглядом, что чуть не перелил вино через край её бокала. Остальным налить оказалось делом техники.
Поднял свой бокал.