Теперь в его глазах полыхала ярость.
– Что я должен понять, Наташа? – прорычал Эмин. – Что? Скажи! Что моя жена развратная девка? Что она легла под моего кузена? Или даже… брата? Пусть бы черти этого урода побрали.
– Да ты же сам…
Он навис надо мной.
Как дикий зверь. Как палач. Явно намеревался казнить за супружескую неверность и не осознавал, насколько бредово звучали для меня его обвинения.
– Ты сам такой, – выплюнула ему в лицо. – Как твой Роман. Нет, даже намного хуже него. От Романа я никогда не ждала ничего хорошего. А ты… хотя не важно.
– Нет, – хлестко заявил Байсаров. – Говори.
– Я ничего не хочу говорить, – покачала головой.
– Даже не пытаешься оправдаться?
– Оправдывается тот, кто виноват, Эмин, – горечь растеклась по губам, по языку, горечь оказалась настолько сильна, что у меня судорогой свело горло.
– Тебе так сложно принять это? – криво усмехнулся. – Моей измены не было. Можешь не верить, но факты…
– Когда я сказала, что не верю?
Он молчал, однако смотрел в упор. Не отодвинулся. Обдавал меня горячим дыханием, жадно всматривался в мои глаза.
– Это ничего не меняет, Эмин, – тихо продолжила я. – Может быть раньше, еще в самом начале. Может быть, если бы я узнала правду от тебя, то иначе бы все восприняла. А теперь… поздно.
Его взгляд давил на меня физически.
– Слишком много времени прошло, – прибавила глухо. – И слишком много всего ты наговорил, сделал. Даже сейчас обвиняешь.
– А твоей вины нет? – рявкнул Байсаров так, что я содрогнулась.
– А что меняет мой ответ? – качнула головой. – Ты сам все решил. За меня. Ты не веришь мне ни секунды. Подозреваешь в связи с Романом. И теперь еще это, твое последнее заявление. Про таблетки.
– Ты постоянно глотала противозачаточные. Я нашел там кучу пачек. Ты боялась от меня забеременеть.
Обида затопила. Обида и злость.
Да как же он может?!
Я оттолкнула Байсарова. Наверное, ярость придала мне сил, потому как он и правда отступил, а я смогла подняться.
– Дура, – с горечью бросила я. – Какая же дура я была, когда хотела от тебя ребенка, моталась по разным клиникам, искала новых врачей, мчалась поскорее на очередное обследование.
– Наталья…
– Замолчи! – слезы полились из глаз против воли. – Молчи! Никогда не хочу тебя больше слышать. И видеть не хочу. Исчезни. Просто исчезни из моей жизни!
...
Меня охватила истерика. Больше не было сил управлять своими эмоциями.
Боль разрывала душу изнутри.
А ведь я думала, что уже все это преодолела, вычеркнула и забыла раз и навсегда.
Тогда почему то, что Эмин не доверял мне, настолько больно меня ранило? Почему сердце болезненно сжималось от каждой новой его циничной фразы? Почему это до сих пор задевало за живое?
Мне должно быть наплевать на то, что Эмин думает, на его чувства, на все эти абсурдные обвинения в мой адрес.
Мы чужие люди. Нас связывает только ребенок. Мы слишком разные. Байсаров будто человек с другой планеты. Мрачный, жесткий, хладнокровный. Даже странно, что мы вообще сошлись, что прежде были счастливы вместе. Сейчас в это мне самой уже не верится.
В наших отношениях я потеряла себя. И не заметила этого.
Эмин полностью меня обеспечивал. Я занималась только домашними делами. И в итоге что?
Он изменил мне…
Хотя нет. Теперь я понимала, никакой измены не было. Все еще намного хуже. Муж поверил в чудовищную ложь обо мне, повелся на весь этот хитроумный план Авроры.
Разве Эмин сам не понимает, в чем тут суть?
Моя подруга умудрилась что-то ему подмешать, представила все так, будто они провели ночь вместе. А когда с планом не задалось, решила действовать иначе.
Неужели было такой уж проблемой подбросить в мои вещи блистеры с противозачаточными таблетками?
Она часто бывала у нас в гостях. Пользовалась нашей уборной. Иногда оставалась одна в гостиной или на кухне.
Я за ней в такие моменты не следила. Никак ее не контролировала. Даже не обращала, где именно Аврора находится и сколько времени там проводит.
Но существовали и другие варианты.
Подруга могла подкупить прислугу. Попросить кого-нибудь подбросить мне упаковки с таблетками. Если бы у нее самой ничего не получилось.
Разбираться в этом не имело смысла. Как и в ситуации с теми проклятыми видео, мне больше ничего не хотелось доказывать. Спорить. Ругаться. Ради чего?
Эмин считал меня холодной стервой. Он не верил ни единому моему слову, если задавал такие вопросы, требовал объяснений, настаивал, чтобы я сама придумала “красивую ложь”.
– Наталья…
Его голос ударил по нервам.
Слезы полились градом. Больше ничего не могла разобрать перед глазами. Контуры комнаты расплывались, и меня как будто повело в сторону.
Обессиленно опустилась вниз. Кажется, на диван. А может на кресло. Я не понимала и не видела. Истерика сотрясала тело. Меня била крупная дрожь. Руки заледенели, а колени сами по себе подгибались.
Несколько раз я безотчетно пробовала подняться, сбежать подальше отсюда, от Эмина. Даже его молчаливое присутствие в комнате словно оказывало давление, вызывало напряжение.
Но у меня не получалось толком сдвинуться с места.
Тело будто стало ватным.
Я закрыла лицо ладонями. Зарыдала еще сильнее. Эмоции вырвались на волю, назад их было уже не загнать.
– Наташа…
Хриплый голос Эмина заставил дернуться.
– Нет, – пробормотала я. – Не называй меня так.
Попробовала от него отгородиться. Отшатнулась назад. Замотала головой. Не хотела его слушать.
– Тише, Наташа.
Зачем он обращался ко мне так?
Я же говорила. Я…
Мысль оборвалась, потому что вскоре Эмин сделал то, чего я совсем от него не ждала. Опустился передо мной на колени. Обнял мои ноги руками. Сквозь пелену слез видела его и до последнего не верила в происходящее.
Байсаров держал крепко, обдавал своим нестерпимым жаром.
Он смотрел прямо на меня.
– Забудь обо всем, что я говорил, – произнес твердо. – Начнем заново. С чистого листа. На прошлое мне наплевать.
– Что? – прошептала, едва разлепив губы.
От его странных слов опешила.
Даже мои рыдания прекратились. От того, что меня накрыл дикий шок. Произнесенные Байсаровым фразы не укладывались в голове.
– Ты слышала, Наталья, – сказал он. – Не важно, что происходило раньше. Мы живем здесь и сейчас.