Автомат по-прежнему висел дулом вниз, но Петька испуганно дёрнулся. Что, сука, страшно? Чувствуешь моё настроение? А знаешь, почему оно такое? Потому что ты, тварь, роешься в моём мозгу без моего разрешения. И плевать, что пару раз ты помог мне, я всё равно хочу тебя пристрелить, ибо нехер лезть туда, куда не звали.
Глаза Петьки расширились, вот-вот заплачет. Но верить слезам твари, всё равно что верить в милость приговора голодной львицы.
— Пап… кто это? — услышал я голос Киры. — Лизун? Ой… какой милашка…
Она вышла вперёд, вытягивая руку и всем видом показывая доброжелательность.
— Кис-кис… Кутя-кутя… Ты же слышишь меня? Ну да, слышишь. Пап, он разговаривает.
— Образами.
— Ага… так интересно. У нас на плантации никогда лизунов не было. Он такой миленький, и вправду на шимпанзе похож.
Она замолчала, глядя лизуну в глаза. Между ними явно шёл диалог. Прыгающими шажками лизун приблизился к Кире, прикоснулся пальцами к её щеке. Я напрягся, и Кира тут же отреагировала, проговорив недовольно:
— Не надо хвататься за автомат, папа. Он не желает мне зла. Никому не желает.
— Твисту тоже не желал?
— Кто это? А… поняла… Пап, он не успел. Просто не успел. Всё случилось слишком быстро. А потом… Он же отпустил вас.
— Как благородно с его стороны. И где сейчас его команда багетов?
— Где… Он их отпустил. Когда понадобятся, призовёт снова.
— Призыватель херов… Скажи ему, чтоб уходил. Теперь это наш домик.
— Пап, он просит разрешения остаться. Оставим? Он… он говорит, что поможет… нет… приглядит… будет охранять… Да, он будет охранять нас.
Я слышал истории, когда лизуны прибивались к людям и за кормёжку защищали их от тварей. Может и так, спорит не стану, лизун Олова тому подтверждение. Но с тем же успехом они могут и напасть. Вскружат голову образами и вскроют глотку, с таким примером я сталкивался лично. А этот — Петя, блин — как бы не натравил на нас своих багетов.
— Сначала ты попросила оставить Филиппа, теперь лизуна. Что потребуешь завтра, дочь?
— Не знаю, пап, до завтра надо дожить, а с Петрушей у нас шансов больше.
Он уже Петруша… Я глянул на Филиппа: не ревнует? Стоит как неприкаянный, смотрит. Завела себе игрушек, один недолесовик, другой недотварь.
Сработал планшет. Я прочитал сообщение и присвистнул: нихрена себе! Лицо мгновенно вспотело. Кира заинтересованно взглянула на меня:
— Что там, пап?
Я почесал затылок. Все эти проблемы с Филиппами, с Петрушами меркли на фоне той новости, которая только что поступила.
— Да как тебе сказать… Олово убил Тавроди.
Глава 17
Сообщение пришло от Германа. В чат он написал так:
Час назад во время встречи в Золотой зоне примас перерезал глотку Тавроди. Идёт зачистка.
Я отключил планшет, закончил проверку этажа и вернулся к лестнице. Здесь на маленьком пятачке между этажами и лестницами удобнее всего устроить временный лагерь. При необходимости можно подняться на крышу, либо пройти через фойе и спуститься вниз под защиту акаций. Коптич предложил перекрыть вход на первом этаже, снабдив его примитивной сигнализацией. Если кто-то захочет проникнуть, мы сразу это услышим.
Не спорю, против тварей такой подход сработает, на Территориях к нему прибегают часто. Но если подойдёт патруль рейдеров или адепты, они мгновенно поймут, что внутри кто-то есть. Сами по себе баррикады на входе не появляются, тем более созданные изнутри. Значит, там кто-то есть, значит, он от кого-то прячется. И уже не важно, кто и от кого, сначала его надо поймать, а потом разбираться. Вызовут подмогу, окружат здание. А второго воздушного шарика у нас нет, боеприпасов для полноценной защиты тоже. Как выбираться? Коптич пожал плечами и пробурчал что-то вроде: до этого же как-то выбирались. Однако настаивать на своём не стал, и отправился по этажам искать кастрюлю, чтобы сварить суп.
Его идея с супом меня тоже не порадовала. Суп — это дрова, костёр, дым, запах на всю округу. Твари его учуют сразу, и не факт, что некоторые из них не захотят узнать, где находится источник. А уж люди захотят узнать наверняка, и логическая цепочка будет выглядеть так же, как я только что провёл между входом и отсутствием воздушного шара.
Я, как и Коптич, не сомневаюсь, что как-нибудь выберемся, и не из такого дерьма выбирались, вот только придётся искать другое место, где будет так же удобно следить за Обводным шоссе, за Анклавом, за передвижениями адептов. А если понадобиться проникнуть в Загон, то Восточный въезд подходит для этого более всего.
Однако супу всё-таки хочется, поэтому заниматься готовкой будем ночью, когда людей поблизости точно не будет. А пока есть смысл обдумать ситуацию с убийством Тавроди.
Коптич, как ни странно, отреагировал на эту новость вяло. Убили и убили, одним говнюком меньше стало. А вот Кира призадумалась, подсела ко мне ближе. Кто такой Тавроди и чем он известен, она знала прекрасно, одно только название нового биологического вида — Homo Tavrodius — значило очень много и относилось к ней напрямую. Плюс все прочие его открытия: нюхач, наногранды, сушка, размер дозы. Без всего этого не было бы ни проводников, ни двуликих, ни Великого Невидимого. Может оно и к лучшему, чтоб не было, но раз уж есть, то исходить надо из существующих реалий. А главная реалия заключалась в том, что со смертью Тавроди жизнь на Территориях в её нынешнем виде теряла смысл. На первый взгляд, не изменилось ничего. По-прежнему останутся твари, крапивница, Загон, Полынник, конгломерация, угольные шахты. Останутся люди. Они как были шлаком, так и продолжат им быть, правда, не долго, ибо как только исчезнут наногранды, а именно они в этом мире являются той незримой защитой, прочным щитом вставшей между людьми и мутантами, исчезнет многое.
Потому что не станет нанограндов.
Загон вернётся во времена Разворота, в его грязь, кровь, депрессию и разруху. Не на что будет закупать оружие, патроны, продовольствие. Нечем будет отбиваться от тварей. Ну не ножами же и арбалетами в самом деле? Исчезнет