Итак, у меня было три слова: аннку – предположительно, дьявол; элла – наш, р – их. Возможно, ан означало «нет».
И что это за чертовщина? Заклинание для вызова дьявола? Зачем его писать на стене? Зачем говорить, что его необходимо запомнить?
Проснувшись (если это можно так назвать), я решил сходить за кофе. Мы с Призраком немного довели до ума кухонный автомат, и теперь кофе отличался от чая даже внешне. Да и вкусом был похож, а до того из напитков аппарату пристойно удавались только кола и фанта. В общей комнате я застал Фредди и Тень, они завтракали. Пока я брал кофе, выползли Куинни с Призраком. Я выпил кофе, вернулся в наши с Дарьей апартаменты – Дарья уже проснулась и прихорашивалась. Я принял душ, и мы с Дарьей пошли в общую комнату, где к этому времени уже собрались все, включая фичи. Не было только Бракиэля с его фичей.
Так что наше сборище постепенно превратилось в полноценное собрание.
Я рассказал то, что сумел узнать, и даже зачитал «заклинание» Фредди. Когда я его произнес, реакция не заставила себя ждать:
– Аннку-на-к… – сказал Призрак. – Где-то я это слышал.
– Что-то знакомое, – сказала Тень.
– Странно, но я это где-то слышала, – заметила Куинни.
– Я так погляжу, здесь одни специалисты по древнеэламскому, – сказал я с иронией. – Может, кто-то из вас знает, как это переводится?
Увы, таковых не оказалось. Потом мы обсудили ночную прогулку наших фич, а Фредди рассказал о своей ночной прогулке.
– Не стыкуется, – заметил Призрак; я хотел сказать то же, но просто кивнул. Не стыковалось. – Кто-то один врет, недоговаривает, или что-то типа того.
– Или сам не знает, – сказал Фредди. – В одном они совпадают в показаниях – кажется, нас везут на планету, заселенную дружелюбными разумными существами, которые питаются человеческими душами и последнее время сидели на строгой диете.
– Я на такое не подписывался, – заметил Призрак. – Как по мне, наши faculo stronzo вроде Пламенного Корпуса понятнее и безопаснее. Честно говоря, мне и прошлого раза с головой хватило.
– И что ты предлагаешь? – спросил я. – Сойти на ближайшей остановке? Боюсь, наш экспресс следует без остановок.
– Можно попробовать умыкнуть шаттл, – сказал Призрак. – Места хватит…
– А остальных ребят как? – тихо спросила Тень. – На борту почти четыреста человек, причем они, кажется, вообще не в курсе того, что происходит.
– Хорошо, – сказал Призрак. – А по-твоему, что мы должны сделать? Сидеть и спокойно ждать, пока попадем in bucca di culo alla diablo?
– Покорно ждать никто не собирается, – сказал я. – Кажется, мы уже начали действовать. Знать бы еще, сколько нам лететь…
– Шесть месяцев. – Как в комнате появился Бракиэль, похоже, не заметил не только я один – девочки заметно вздрогнули. – И этих шести месяцев нам должно хватить для того, чтобы всех обучить на случай столкновения с пагрэ.
– Столкновения? – Призрак недобро уставился на Бракиэля. – Bellimbusto, если верить тому pacco di merde alla balleno, который сидит в заточении на нашей станции, там, куда мы летим, эти merdossi стадами пасутся, или, точнее говоря, рыщут голодными стаями…
Бракиэль без спросу уселся за столик рядом со Льдинкой.
– Давайте я все вам расскажу, – сказал он. – О планете я знаю уже давно, я даже побывал на ней – во сне, конечно. Призрак, не смотри на меня как на мишуги, ты уже мог бы привыкнуть к тому, что у нас во сне много случается такого, что потом подтверждается наяву – например, несанкционированный массовый набег фич на логово несчастного одинокого пагрэ…
Бракиэль сделал паузу и с тоской посмотрел на уставленный пустой тарой из-под кофе и чая столик.
– Когда я его увидел… вы ведь знаете, что мы с Нааме, точнее, наши фичи, были с вами. Я участник цепочки, и Нааме… тоже ведь нам не чужая. Так вот, когда я увидел его, мне показалось, не знаю, как сказать – словно я всю жизнь ждал этой встречи. Что-то в нем есть такое знакомое. Я видел странные вещи – чужие корабли, сражения, в которых люди на неуклюжих аппаратах отражали нашествия таких, как он. Наверно, просто фантазия разыгралась.
– Так что там о планете? – перебил его Призрак.
– Планета движется с нарушением кеплеровской механики движения небесных тел, – сказал Бракиэль. – По сути дела, она буквально издевается над этой механикой. Полный оборот вокруг Солнца она делает за тысячу триста тридцать два года, успевая при этом четыре раза пересечь орбиты Земли и Марса. Вообще, я считаю, что ее орбита хоть и является вытянутым эллипсом, но имеет не один фокус, как у любой другой планеты, а два. В одном находится наше Солнце, что находится в другом, пока сказать не могу. Это где-то очень далеко от Земли, за Поясом Койпера. Ученые давно считают, что там может быть небольшая погасшая звезда или черная дыра. К этим гипотезам мы еще вернемся. Пока скажу вот что – два фокуса орбиты немного проясняют то, как движется эта планета, но не совсем. Например, все планеты в перигелии разгоняются – если кто-то из вас когда-нибудь катался на скейте по халфпайпу, понимает, как это. У нашей планеты все наоборот – в той части траектории, где все планеты разгоняются, она притормаживает, а разгоняться начинает тогда, когда выходит из гравитационного плена Солнца.
– Такое может быть только в одном случае. – Пока Бракиэль говорил, я быстро пробежался по своим базам данных, касающимся астрономии. – Но это совершенно невероятно!
– И это единственное возможное объяснение, – кивнул Бракиэль. – Планета, к которой мы летим, искусственная.
Он встал и пошел к робокухне, пока мы переваривали сказанное. Вернувшись с чашкой кофе, он сел на свое место и продолжил:
– Вот что я думаю: когда-то у Солнца была звезда-близнец. Например, красный карлик – вы заметили, что наш приятель любит тусклый красный свет? Потом что-то случилось, и эта звезда погасла. Превратилась в черную дыру или еще что-нибудь. Но незадолго до катастрофы цивилизация планеты, вращавшейся вокруг этой погасшей звезды-спутника, решила бежать к ближней к ним звезде. Для этого они и построили Энигму. Вот только по дороге что-то случилось, а