– Мой Лорд. – Все пламя, пылавшее в глазах Апистии, мгновенно погасло; казалось, ее зрачки затянуло изнутри льдом. – Мне кажется, нам следует принять меры – вы же видите, насколько серьезна ситуация. Мало того что эта цепочка возомнила себя коллективным воплощением Спасителя, они еще и…
– Дерзают с тобой спорить, – улыбнулся Лорд. – Апистия, они дети, а дети все одинаковы. Вспомни себя…
– Я никогда не была ребенком, – перебила его Апистия. Улыбка Лорда стала шире.
– Физически ты была взрослой, обе половинки твоего «я», но психологически – не так давно вы все были детьми. Вы и сейчас порой ведете себя как дети. Так что оставь семерку Надин в покое, разбирайся со своими. У тебя хорошие показатели, не стоит портить их непедагогическим избиением чужих подопечных… И потом, как ты объяснишь это Надин? Насколько я знаю, вы ведь уже помирились?
– Да. – Оп-па, а Апистия, кажется, смутилась. Интересно, как это – она никогда не была ребенком? Родилась взрослой? И что это за две половинки личности? Имеется в виду ее фича? – Но ведь я…
– Именно ты, – кивнул Лорд. – Иди к своим, командуй высадкой, а я пока прогуляюсь с ребятами по лодке и объясню им несколько животрепещущих истин.
Странно… Лорд говорил абсолютно спокойно, как-то даже расслабленно, но меня не покидало ощущение, что за этим внешним спокойствием, расслабленностью таится нечто такое… страшное. По-настоящему страшное. И если это нечто когда-нибудь вырвется на волю, прорвав внешнюю оболочку снисходительного спокойствия, небо над всеми нами скукожится, как шагреневая кожа. Я и оглянуться не успела, как уже семенила за Лордом, все еще держась за руку Призрака…
Тень
Лорд отвел нас в самый конец палубы. Мы миновали импровизированный ангар, где, как мне показалось, грустно стоял пресловутый Симба, рядом с которым «Таннин» Бракиэля казался крошкой, миновали широкий проход и оказались в тесном помещении, буквально зажатом между какими-то невообразимо большими шахтами.
Лорд непринужденно оперся на одну из них.
– Когда этот кораблик был молод, таких шахт на нем было шестнадцать, – сказал он. – И каждая была заряжена баллистической ракетой с тремя зарядами, каждый из которых, в свою очередь, мог превратить в радиоактивную пустыню город вроде Чикаго. Потом двенадцать шахт удалили, чтобы разместить многочисленные лаборатории, а четыре оставили – чтобы спутники запускать. Я, в общем-то, для этого их и использую.
Вы провели на лодке полночи и часть дня, но об этом, наверно, даже не подозревали, правда? Спешу вас огорчить: вы не знаете еще очень, очень многого. Но делаете выводы о том, о чем не знаете, и выводы очень категоричные. Разве нет?
Взять ту же Апистию. Леди Мегеру. За прошедшие двое суток она провела две операции. Очень тяжелые, очень сложные. Она спасла жизнь вашего Куратора и члена вашей цепочки. Она принимала решения, после которых более впечатлительные врачи ночами не спали. Она, сжав волю в кулак, приняла решение ампутировать конечности вашей Льдинки – ни антибиотиковая блокада, ни нанореконструкторы, ничего не могло остановить сухую гангрену, пожиравшую плоть Леди Лёд, – лишь ампутация могла отсечь для нее путь к важнейшим органам.
Другой на ее месте никогда бы не решился на это: лишить молодую, цветущую девушку сразу всех ее конечностей. Другой бы пытался спасти хоть что-то – и проиграл бы. Иногда в жестокости куда больше добра, чем в слюнявом гуманизме. Леди Лёд в коме, но ее жизнь в безопасности. Ее жизнь в безопасности, но даже сейчас Апистия с помощью своих сверхспособностей неотрывно следит за ее состоянием и в случае малейшего сбоя немедленно отправится на «Левиафан», чтобы лично схватиться с той, у которой, по мнению некоторых, невозможно отнять ее добычу, со Смертью. А для вас она – Леди Мегера, цепная сука Проекта, да, Призрак?
Я увидела, что Куинни крепче прижалась к Призраку, словно пытаясь защитить его от слов Лорда. А сам Призрак побледнел, как настоящий призрак. К счастью, Фредди то ли случайно, то ли намеренно разрядил ситуацию:
– Ни рук, ни ног… как же она теперь?
– Мы дадим ей новые руки и новые ноги, – сказал Лорд. – Нам это уже подвластно. Надин, несмотря на слабость от ранения, уже выращивает для Леди Лёд новые конечности – и тоже неотступно находится рядом с ней. Вам кажется, что мы, Кураторы, далеко от вас, но мы всегда рядом – пока вы в нас нуждаетесь. Но лишь пока – абсурдом будет, если мы всегда будем рядом. Вам надо самим строить свою жизнь, и тут уж мы ничем не поможем. А для того, чтобы вы могли что-то сделать самостоятельно, первое, чему вы должны научиться – полагаться исключительно на себя. Не на нас, не на друг друга, а только на самих себя. И пока вы этому не научитесь, все ваши сверхсилы и фичи будут бесполезны. Это ясно?
Я машинально кивнула, но несколько неуверенно: полагаться только на себя? А как же Фредди? Как же Дарья? Неужели полагаться на них неправильно?
– …И учитесь думать хотя бы на два шага вперед, – продолжил Лорд. – Вы кажетесь сами себе умными, взрослыми, самодостаточными, но делаете одну глупость за другой, а почему? Потому, что не думаете. Поясню на самом простом примере.
Скажите, ведь каждый из вас задумывался о том, что делает в Проекте Олга, не так ли? Вам казалось, что она случайный здесь человек: сверхспособностей нет, фичи нет, да и родители у нее свои, не приемные. И она моложе вас. На основании этого вы решили, что Олга не относится к детям R, а потому сильно удивились, когда она все-таки завела себе фичу и стала демонстрировать пусть и куцые, но сверхспособности. Тут вы зашли в логический тупик и подумали даже, уж не обманываем ли мы вас, говоря, что сверхспособности – это наследие Ройзельмана, правильно?
Мы вновь закивали – по крайней мере, мой ход мыслей Лорд описал довольно точно.
– Видите? – с каким-то торжеством в голосе продолжил Лорд. – Маленькая логическая ошибка в самом начале приводит к катастрофически неверным выводам. А все почему? Потому, что все ваше внимание сконцентрировалось на Олге… – Лорд улыбнулся. – Кто знает, сколько лет было Августу?
Мы переглянулись.
– Лет сорок пять, наверно, – неуверенно сказал Джинн.
– Какие вы все-таки нелюбопытные, – усмехнулся Лорд. – Но ты попал пальцем в небо, Августу действительно сорок пять. Он родился в две тысячи четырнадцатом, в августе, через полгода после Макса… ну, вы не знаете, кто такой Макс, да и не важно. А важно то, что в том же году, в ночь со второго на