И полгода… Целых полгода прошло. Что он делал все это время? Почему не нашел ее раньше? Почему… Да, она сама запретила Стрикленду и Максвеллу рассказывать Ричарду о том, куда уехала. И не позволяла даже говорить о нем, но он…
Господи, как же глупо! Странные чувства. Очень сильные и совершенно нерациональные. Они рвали Франческу на части и справиться с ними никак не удавалось! И зачем только Ричард приехал в эту дурацкую оперу?!
– Отправлять каждый экипаж отдельно – невыгодно. Намного проще присылать их дюжинами, – бубнил ей на ухо Аллен, спешно пытаясь выбрать лучший вариант, – хоть кто-то из них сейчас мог думать о делах. – Эксклюзивная поставка мистеру Гудману – исключение. Следует предупредить мистера Милтона о том, что его экипаж окажется в первой дюжине. Если он хочет получить заказ раньше, цена окажется выше…
Фрэнни глубоко вздохнула. Нужен Джеймс… она не справляется. Вот только настроиться удалось не сразу. Привычная маска графа Сеймурского, с которой за прошедшие годы леди Кавендиш стала почти единым целым, сейчас упорно не желала приходить на выручку. Лишь шаг в темноту ложи помог Джеймсу занять место испуганной и обиженной взволнованной Франчески. Вовремя.
– Я обсудил с мистером Делроем условия нашего контракта. – Граф Сеймурский опустился на свой стул во втором ряду – в первом, как это было принято, сидели женщины – миссис Гудман и миссис Милтон. – Отправка одного экипажа нецелесообразна. Проще делать это партиями по дюжине штук. Исключение составит первый экземпляр, созданный для мистера Гудмана. Но заверяю, мистер Милтон, ваш экипаж прибудет всего через два месяца. В первой же партии.
– Через два месяца?! – возмутился заказчик. – И вместе с еще одиннадцатью? Милорд, вы же понимаете – это невозможно.
– Контракт с мистером Гудманом уже подписан, – невозмутимо ответил Джеймс. – Согласно его условиям, мы не имеем права выпускать новый экипаж раньше, чем через две недели после доставки заказа мистеру Гудману. В среднем дорога занимает около трех недель. Итого три недели доставки и две недели отсрочки. Спустя это время новая партия как раз и отправится в Новую Альбию. Добавьте сюда еще три недели на путешествие через океан, и выйдет два месяца.
– Джон! – Мистер Милтон повернулся к своему приятелю. – Сукин ты сын!
Граф чуть приподнял бровь. Подобные выражения были в ходу у студентов Даргфорда, но не в приличном обществе, тем более не в опере…
– Кто первый успел, у того преимущество! – довольно усмехнулся Гудман – его ничуть не оскорбил выпад Милтона.
Покручивая на указательном пальце кольцо с крупным рубином, миллионер подмигнул супруге.
– Ава, дорогая, ты уже выбрала, в каком наряде поедешь на первую прогулку в экипаже, созданном лично для нас?
– В новом, разумеется, – повела плечиком женщина, даже не подумав отрывать взгляд от сцены – похоже, происходящее там увлекало ее больше, чем обсуждение новых мужских способов потешить тщеславие.
Граф прекрасно понимал, что именно привлекло миссис Гудман в либретто. Еще бы, Мюзетта с ее престарелым поклонником Альциндором идеально напоминали саму Аву и ее супруга.
Беглый взгляд, брошенный сыном Милтона на миссис Гудман, заставил предположить, что, возможно, у старого миллионера если и не появился еще молодой соперник, то скоро это произойдет.
Происходящее на сцене все больше напоминало реальность. Мюзетта капризничала, насмехаясь над богатым стариком, и строила глазки молодому художнику. Джеймс удивлялся – и как сам Гудман не видит, насколько комична ситуация. Но тот был увлечен препирательствами с Милтоном. Приятели не на шутку поссорились.
– Договор заключен, пересматривать условия я не собираюсь! – гнул свое Гудман. – Через два месяца ты получишь свой заказ, и ни днем раньше!
– Через два месяца такой экипаж мне и даром не нужен будет!
– Не заказывай. Ты думаешь, остальные окажутся такими же щепетильными? Не войдешь в первую партию – про свою репутацию можешь забыть. Пойдут слухи, будто ты скоро обанкротишься, помяни мое слово!
– Мне за это время экипаж сделают здесь!
– Экипаж из Старой Альбии намного престижней, тем более если это Общество артефакторов, в директорат которого входит весь цвет аристократии. И мы с тобой это знаем! – Мистер Гудман издал скрежещущий смешок, словно одной ржавой железкой провели по другой.
Джеймс уставился на сцену. В этом разговоре он явно был лишним.
Опера потихоньку близилась к концу. Влюбленный поэт ревновал Мими – свою возлюбленную – и все время ссорился с ней, а после в разговоре с другом и вовсе заявил, будто намерен бросить девушку, ведь она больна, а у него нет ни денег, ни условий, чтобы ухаживать за ней так, как необходимо. Он уверен – она найдет другого мужчину. Того, кто сможет о ней позаботиться.
Чушь, боже, какая же чушь! Унизительная, отвратительная чушь! Джеймс с негодованием слушал пение и все больше раздражался. Глупая ревность и нелепая жертвенность. И если Мими смертельно больна, то уж лучше провести отпущенные дни в объятиях любимого, чем пытаться бежать от смерти… ведь она все равно найдет.
В финале все так и вышло, как Джеймс думал. Девушка вернулась к любимому, чтобы умереть в его объятиях. А сколько дней она потеряла… Насколько же нелепая история.
Занавес опустился. Джеймс не стал даже хлопать. Он посмотрел на Гудмана и Милтона. Устав спорить, эти двое сидели на своих местах и выглядели одинаково недовольными.
– Так что же, мистер Милтон, каков будет ваш ответ? – спросил граф.
– Я хочу обсудить с вами мои требования и настаиваю, чтобы этот вопрос остался лишь между нами. В абсолютном секрете от всех, кроме ваших инженеров!
– Разумеется, этот пункт мы учтем в договоре. Мистер Делрой? – Джеймс посмотрел на поверенного.
– Будет сделано, милорд, – поклонился Аллен.
– Я настаиваю на том же! – вклинился мистер Гудман.
– Мы внесем правки в контракт, – покладисто согласился Делрой.
– За отдельную сумму, – вмешался в беседу Джеймс, стараясь не дрожать – в ложе почему-то стало прохладно. – Контракт был составлен и подписан. Мы уже вносили изменения в него, но каждое стоило своих денег. Полная конфиденциальность означает, что мы еще несколько месяцев не предлагаем клиентам перечень возможностей, которые вошли