Откинувшись на спинку кресла уставился в переливы подпространства, ощущая себя…
На свободе!
«Соломон — Зевсу
Сужение фронтовой полосы по системам Ханна, Эльма, Фло. Основные части уходят на пополнение и перегруппировку. Сообщается об уничтожении ряда систем неизвестным оружием, просьба подтвердить.
Зевс — Соломону
Системы Тыр, Агн, Фло и Рот закрыты для перелетов. Применение оружия подтверждаю. Ориентировочно, у архов что-то новое.
Мария — Наглобя
Готовьте отход.
Иуда — Марии
Отставить, мы еще повоююем!»
* * *
«Глушилка» сработала через сутки после прыжка из закрытой системы, вышвырнув нас на окраине системы, чуть с краю от уже затухающего боя.
Военный транспорт в сопровождении двух крейсеров медленно и со вкусом доламывал защиту старенького линкора, невесть каким путем попавшего в частные руки и вот теперь прекращающего свое существование под методичными залпами среднего калибра всех трех кораблей.
Раз в пять минут линкор огрызался, но поля крейсеров, подкачиваемые с транспорта, легко держали выстрел его единственного калибра.
Причем, вояки не предлагали линкору сдаться.
Они его вместо мишени использовали!
Капитан «Оринокко», связавшийся с вояками, сперва получил кучу мата, а потом…
От одного из крейсеров оторвался пристыкованный к нему фрегатик и рыско помчался в нашу сторону, требуя не двигаться с места и ждать досмотра.
Ну, насчет двигаться — дураков нет, а ждать досмотра…
Я отцепился из кресла и посмотрел на капитана, печально уставившегося на экраны перед собой.
Явно ведь ему пришло больше информации, но вот поделиться ли он ей…
— Не зря нас с тобой, Дин, «хреновые ощущения» глодали… Ой, как не зря! — Капитан скинул мне на «нейро» явно слегка редактированное сообщение от вояк и, по мере его чтения, у меня события расставлялись по полочкам…
Линкор «Сабур» в этой системе обосновался прочно.
С толстой броней, дополнительными реакторами, вместительными трюмами и группой поддержки он, как паук, только успевал отлавливать мошку, летящую через систему и выпадающую из подпространства из-за работы старенькой, армейской глушилки.
«Крупняк», конечно, проходил мимо, но вот все в массе малого транспорта становилось добычей «Сабура» и его компаньонов.
Будь капитан линкора менее жаден и свалил бы он после трех-пяти дней охоты — остался бы цел, но вместо этого, он пасся в системе уже вторую неделю и вот, жадность фраера и сгубила…
Я поежился, представляя, что если бы не муха, укусившая капитана, то «Оринокко» стал бы одним из первых кораблей, ограбленных в этой системе!
Да уж…
Тут и бунтовщикам обрадуешься — они хоть сразу убили бы, в отличии от подельников «Сабура»…
По данным вояк, за эти две недели «Сабур» с сотоварищи успел «выдернуть» почти два десятка кораблей, из которых семь раздолбал в пыль, два оставил как огневые точки, а остальные захватил и…
Переправил хрен знает куда!
Я поежился.
А ведь реально…
«Оринокко» вышел бы из прыжка, бунт и все…
Поминай, как звали!
Бунт!
Так вот почему он вообще случился — Эсми с сотоварищами ждали, что к ним на помощь придет абордажная команда с «Сабура»!
Просто по времени разошлись!
Да уж…
Выбраться из круговорота говна на отдельно взятой планете, чтобы вляпаться в круговорот говна на отдельно взятом корабле!
Это так по-моему, блин!
Пока до нас добиралась досмотровая команда, вояки дружненько добили линкор, который взорвался, разлетевшись на куски.
Что же, пиратам в храбрости не откажешь…
Я тихонько вернулся к себе в каюту и завалился на кровать, дожидаясь появления досмотровщиков, но, вместо этого просто-напросто уснул!
Ненавижу гормоны шестнадцатилетних!
А-а-а-а-а-а-а-а!
Пока я дрых, вояки прошерстили корабль, нашли несколько закладок и целых два маяка — один заводской, а второй в каюте Эсми, нашли еще оружие, вскрыли сейфы, кстати, нарушая законы, а потом только разбудили меня, без всяких разговоров отоварив по голове и заковав в наручники.
От их «хозяйственности» охренел и я, и даже капитан!
Мужественные солданафты, с третьего раза разглядев метку фемидовцев, конечно, извинились, но…
Шишку на голове их извинения совсем не уменьшили…
Да и настроение, до этого хоть слегка радостное, как ни как мы выбрались, скатилось к жуткому депресняку, из-за которого солдатик, решивший в очередной раз посмеяться над моим состоянием, получил в глаз, а его напарник, полезший качать права — в ухо.
И ладно бы они хоть солдатами были, а то так, штафирки в подштанниках, шишки на ровном месте!
Стукнув их лбами так, что у них зубы лязгнули, отпустил вялые тушки и…
Быстро отпрыгнул в сторону, пропуская удар еще одной штафирки, уже вовсю вопящей о том, что на служебную группу совершено нападение.
Эта штафирка была еще хуже двух других — она честно промахнулась по мне, запнулась за лежащие тела и, с грохотом, прокатилась на пузе по коридору, окончив свой путь головой в дверной косяк!
Сержант досмотровщиков, наблюдавший всю эту картину, «тревогу» отозвал, не желая связываться с «Фемидой», известной своей долгой злопамятностью, но мне пальцем погрозил.
Как ему хотелось этот самый палец отломать и засунуть ему же в открытое забрало — знают только высшие силы, но я сдержался…
Убравшиеся с борта «Оринокко» вояки, конечно, напакостили, где могли, но, хоть теперь мы могли продолжить свой путь до станции Таннирла уже в составе каравана, сбросив расчеты прыжков и безопасность корабля на системы вояк.
Десять человек, на самом деле, благословенно выдохнули, понимая, сколько проблем мы решили одним махом.
Даже усталые и задолбанные техники, услышав слово «конвой», честно отпраздновали его запрещеной «планетаркой», а уж что касается капитана с карго, так дай им волю, они бы и вовсе нажрались до свинятины — да, груз придет с опозданием, но груз придет, а это значит лишь однопроцентные штрафы, которые, если повезет, будут отменены по причине боевых действий, неодолимых затруднений и форс-мажора в лице бунта…
Да уж…
Сдается мне, я очень поторопился покидать планету!
Глава 23
Я всегда знал, что люди сволочи.
Да, есть хорошие сволочи, а есть плохие.
Более того, есть «свои» сволочи, а есть и «сволочи» чужие и, знаете, «свои», чаще всего, это такие сволочи…
Я сделал глубокий вдох-выдох и внимательно уставился на таможенника, который вертел в руках мою камеру, пытаясь понять к какому виду оплаты ее отнести.
То, что она ему понравилась было видно невооруженным взглядом, как и то, что он понятия не имеет что же это за штука, как