– Это была магическая ловушка, иначе бы она не открылась, – сказал Арсен. – Ты тоже почувствовала выплеск энергии? Когда… ну, в тот момент…
– Да, – ответила я.
– Меня до сих пор покалывает, словно несколько тысяч тоненьких иголочек пронзают мое тело, – поделился он.
Я посмотрела на Арсена, и в этом призрачном лунном свете он мне сейчас показался очень мужественным, в нем чувствовалась внутренняя сила, стержень. Я не испытывала угрызения совести от того, что сейчас случилось между нами – Арсен не был несовершеннолетним учеником, он вполне взрослый зрелый мужчина, просто так сложились обстоятельства, что он до сих пор учился в колледже. В его годы я уже вела самостоятельную жизнь вдали от дома и родителей. Я вообще сейчас не думала об этом, хотя для нас обоих это событие имело огромное значение, мы оба лишились девственности (и он тоже, Арсен признался мне), наверное, осознание случившегося придет позднее.
– Спускаться по скалам небезопасно, особенно ночью, пошли через район веждов, – предложил он.
– Ты вроде говорил, что тебе запрещено ходить по их территории?
– Пофигу. Всё равно ночь, они, может быть, не увидят, – отмахнулся он.
– А если увидят?
– Ну, скандал устроят. Фиг с ними. Переживу. А вот падение со скалы можно и не пережить, – привел он достаточно разумный довод, и мне пришлось с ним согласиться.
Было уже далеко за полночь, когда мы подошли к первым особнякам веждов. Я немного уже ориентировалась: дом Милицы располагался чуть в стороне за небольшим перелеском, а особняк Ронина высился впереди. Пока мы сидели в ловушке, холодный ветер подогнал темные облака и спрятал звезды, луна то выглядывала из-за рваных туч, то скрывалась во мгле, и тогда совершенно ничего не было видно.
Арсен так и не отпустил мою руку, мы шли, держась друг за друга, как подростки, увлеченные первыми чувствами. Но, вправду, говорится – любви все возрасты покорны. Настолько сильное желание быть рядом с мужчиной у меня было впервые – так вышло, что после пары-тройки свиданий и несколько поцелуев дальше с другими парнями у меня не заходило. Не тянуло к ним так, как сейчас меня влекло к Арсену.
В районе веждов было тихо, пустынно и мрачно. Уличные фонари не горели, дома черными тенями высились вдоль дороги, и казалось, что там вообще никто не живет, потому что в окнах и во дворах не светилось даже мало-мальски тусклого огонечка. Никто не ходил здесь, не проезжал на машине, не лаяли собаки, ночные коты не выясняли свои отношения. Всё поглощала темнота и тишина. Только наши шаги гулко отдавались по брусчатке. Неужели все вежды ложатся спать до полуночи и не зажигают свет до самой зари?
Когда мы проходили мимо дома Ронина меня слегка напугал черный лев на крыше особняка. В тот миг, когда я смотрела на темные окна, из рваных туч вдруг вынырнула луна и осветила могучий силуэт грозного зверя, это притянуло мой взгляд. Лев будто бы охранял тишину и покой вверенной ему территории и готов был низвергнуться вниз и разорвать в клочья любого, кто посмел бы нарушить границы. Я поежилась, но это был лишь плод моей фантазии, на самом деле статуя льва свидетельствовала только о гордом нраве его владельца и ничего более.
– Никто тебя здесь не заметит, все вежды спят, – тихо произнесла я.
Неожиданно громко прозвучал мой голос, разрезая тишину. Луна мгновенно скрылась в облаках, и вновь нас окутал мрак. Мне показалось, что я слышу крадущиеся шаги. Я снова посмотрела наверх, чтобы удостовериться, на месте ли статуя огромного льва, но сейчас было настолько темно, что мне не удалось разглядеть даже очертания. А что, если он спрыгнул с крыши и теперь крадется за нами? Я обернулась, но опять ничего не увидела кроме кромешной тьмы.
– Уже заметили нас, – ответил Арсен.
– Кто? – испугано спросила я, всё думая о бронзовом льве.
Мое сердце сжалось в комок, и стало немного страшно.
– Пешт и Ронин, – чуть поморщившись проговорил Арсен.
– Пешт, это который Антон Пешт? – спросила я, услышав знакомую фамилию. Антон Пешт учился в моей кураторской группе.
– Почти, только не Антон, а отец его, Флавий Пешт, – пояснил Арсен.
– Я смотрела на окна, когда мы проходили мимо особняка Ронина, и никого там не увидела, – призналась я.
– Он и не дома, – вздохнул Арсен. – Я имею в виду Ронина-старшего. Бронислав и Флавий имели неосторожность подойти очень близко к окну в тот момент, когда луна выглянула из-за туч, любопытство выдало их. Я успел заметить обоих до того, как они дружно отпрянули вглубь комнаты. По расположению окон особняка Пешта я предполагаю, что они сидят у него в кабинете. Возможно, их даже больше, чем двое. По ходу вежды что-то замышляют, видать голова мертвого оленя не дает им спокойно спать у себя дома в теплых постелях, – усмехнулся он.
– Это который был дом? Почему у них не горел свет? – спросила я.
– Дом Пешта напротив особняка Ронина. После полуночи вежды не зажигают свет, никогда. Сидят в темноте. В лучшем случае возле камина с пылающими углями, – рассказал Арсен.
– Почему?
– Считают, что свет не дает наполнять их тело энергией, любой свет, – объяснил Арсен. – Отец тоже так думает, велит нам засыпать до полуночи, и не разрешает включать нигде свет, – поморщившись добавил он.
– А если захочешь попить воды или, не знаю, там по нужде?
– Так и идешь наощупь, – ответил Арсен. – Немногое глупое правило, правда? – добавил он, чуть улыбнувшись.
Я пожала плечами, задумавшись об услышанном.
– Не вижу ничего плохого в том, что они видели нас, – немного помолчав, произнесла я. – Я веду поиск пропавшего ножа по их просьбе. Ты сопровождаешь меня везде опять также по их же просьбе. Всё логично. Как мне одной ходить по таким темным улицам? Я им это прямо и выскажу в случае чего.
– Хорошо, – улыбнулся Арсен, сжимая мою руку.
Мы свернули с мостовой в лес, и как только скрылись под густыми лапами ельника, так преследующие нас тихие шаги сами собой прекратились. И снова вышла луна, и осветила лес неровным светом. Я выдохнула свободнее, хоть и было жутко.
– Арсен, я читала, что само Старомыжье находится на стыке Европы и Азии, а где проходит эта граница? – вдруг вспомнила я.
– Сейчас покажу, мы как раз там и будем проходить, – ответил он.
Вскоре лес поредел, и мы вышли на узкую