– Всегда ношу с собой, но возможно в какой-то момент и оставила, но я же у себя дома. И в мой дом без приглашения никто чужой не войдет, и гостей, как исчез мой муж, у меня особо не бывает, – всхлипнув, произнесла она.
Мне стало неудобно на неё смотреть в этот момент, и я перевела взгляд на единственное окно в её кабинете. С гардин свешивались тяжелые портьеры, но окно не было зашторено, из комнаты падал яркий свет, выхватывая из темноты густые лапы елей, росшие очень близко к её дому. Вдруг мне показалось, что промелькнула тень от человека. Это произошло так быстро, что я не была уверена, видела я что-то или нет, может быть, качнулась ветка и тень от неё упала таким причудливым образом.
– Этот перстень был очень дорог мне, Анна Николаевна, – уже твердым голосом проговорила она. – Я очень надеюсь на вашу помощь.
Милица дотронулась до моей руки, и я перевела взгляд на неё.
– Осталась ли фотография его или копия изделия? – спросила я. – Мне необходимо взглянуть, как выглядит перстень.
– Копии нет, – тут же ответила она. – А фотография…
Тут она призадумалась, встала и подошла к стеллажу, где на одной из полок стояли фотографии в рамках. Она выбрала одну, достала из ящика лупу, вернулась ко мне и положила всё это на стол. На этой фотографии они были запечатлены вместе, но так интересно сделано, стилизация под ретро, даже одежда соответствующая, какую носили в 19-ом веке. Она сидела на венском стуле, он стоял подле неё, положив руку на её плечо, на его безымянном пальце отчетливо было видно кольцо. Я взяла лупу и внимательно рассмотрела перстень через увеличительное стекло. Запомнила, как выглядит драгоценный камушек и паутинку выточенного узора.
– Золото и бриллиант, – подсказала Милица.
– Спасибо, этого достаточно, – сказала я, положив лупу на стол.
– Вы найдете перстень? – обеспокоенно уточнила она.
– Возможно, – ответила я.
Когда я вышла из дома Милицы уже совсем стемнело, даже небо из светло-голубого превратилось в темное, мрачное. Холодный пронзительный ветер накинулся на меня и растрепал волосы, я в очередной раз пожалела, что не надела шапку. Я прошла вперед по дороге в ту сторону, куда ушел Арсен, но его нигде не было видно.
– Арсен, – тихонько позвала я.
Он не откликнулся.
– Арсен! – крикнула я громче в темноту.
И снова ответом мне была тишина. Значит: не дождался, замерз, обиделся и ушел. Делать нечего, придется возвращаться одной, дорогу я помнила. Дойдя до знакомой тропинки, я свернула в лес. Без Арсена идти было страшновато: за каждым кустом мне мерещилась большая собака или волк, но это просто ветки качались от ветра. Как некстати мне сейчас вспомнились слова Ронина про диких зверей. И зачем только Милица назначила мне встречу так поздно? Я у неё не спросила об этом, в компании с Арсеном мне не было так жутко, как сейчас в одиночестве, поэтому я и не беспокоилась.
Я спустилась по ступеням, до часовни оставалось не так уж далеко, всего лишь пройти небольшой перелесок, но он был темный, густой и зловещий. Я вступила под ветки деревьев, и мои шаги утонули в мягком слое дерна и упавших иголок, исчезли и все прочие звуки, казалось, что на лес набросили толстое непроницаемое одеяло. Я ускорилась, намереваясь побыстрее выскочить из перелеска, а там уже и посветлее, и дорога боле-менее знакомая, как вдруг из-за поворота навстречу мне вывалилось несколько подвыпивших и раскрасневшихся мужчин.
Их было пятеро, завидев меня, они застыли столбом, затем один из них, самый первый и самый высокий, и похоже самый главный в их компании, качнулся вперед, его губы растянулись в пьяной улыбке, он вытянул руку с полупустой бутылкой пива и ткнул в меня пальцем.
– А вот и красавица пожаловала, – обрадованно воскликнул он. – Кто такая?
– О, я её знаю, это новая учительша из самой Москвы приехала, в шарашке наших оболтусов учит, – прохрипел косолапый мужик, выглядывая из-за плеча главного. – Я её видел, она туды каждое утро ходит.
– Так пусть и нас поучит, – загоготал первый. – Не зря же так далеко ехала.
– Я хочу поучиться у такой красивой учительши! – Расталкивая других, вперед вышел неопрятного вида мужик с огромным пузом и багровым лицом. – Может быть, она научит меня чему-нибудь новому? Говорят, городские этому делу на специальных курсах обучаются!
– Ишь че придумали, – удивился ещё один из них, мелкий и хлюпкий.
– А я без всяких курсов по энтому делу спец! – расхвастался главарь.
От этих слов мне стало не по себе, от страха сердце резко подпрыгнуло вверх и тут же ухнуло глубоко вниз, я попятилась. Мозг лихорадочно соображал в какую сторону рвануть.
– Ну, куда ты побежала, красавица? – засмеялся косолапый, расставляя в стороны руки, готовясь схватить меня.
– От нас не убежишь, – с угрозой в голосе произнес главный.
– Лучше давай сама, по-хорошему, – облизнулся толстопузый.
Я развернулась и со всех ног бросилась назад по тропе. Если удастся добежать до ступеней и хватит дыхалки быстро забраться наверх, то может они отстанут? Вон тот толстый уж точно не осилит лестницу. А остальные? На вид в прекрасной физической форме даже несмотря на то, что набрались.
Ответы на мои вопросы, к сожалению, появились быстро – тропа шла неровно, изгибалась, и двое самых выносливых из них бросились через лес наперерез мне. Я краем глаза успела увидеть их и резко сменила направление, рванула в гущу леса. Отбежав совсем немного от тропы, я не заметила в темноте тонкое поваленное дерево и, запнувшись об него, растянулась на земле.
Внезапное падение оглушило меня, голова закружилась, казалось, что я падаю в бездонную яму, в голени вспыхнула сильная боль от удара о поваленное дерево, что аж брызнули слезы из глаз. Я зажмурилась, пытаясь остановить головокружение и восстановить дыхание. Кто-то пыхтел прямо надо мной, с шумом вбирая в себя воздух; ещё слышались торопливые шаги по траве, хруст веток и смачная ругань. За пальто сильно дернули, то ли хотели стащить его, то ли перевернуть меня. Я вцепилась в маленькую сумочку. Ещё секунда и я приду в себя, вытащу из неё нож, что дал мне Ронин, пусть не магический, пусть обыкновенный, но как-никак хоть какое-то оружие. Но у меня не было этой секунды – сумку выдернули из моей руки и отбросили прочь…
Глава 9. Минус ботинки
– Инга, ну, нельзя же так, – донесся до меня голос Анны Николаевны, прежде чем Инга захлопнула дверь.