Джастин послушно завертел головой.
— Санктуариум Кельна. Берлогу, где скрываются «но-овые люди». Терминалы, шлемы, точки выхода в инфоспатиум. Шесты для стриптиза, проституток, сторчавшихся пенетраторов и курьеров с выгоревшими криптами. Я вижу краткое резюме со-овременной жизни, Тайпан…
Варгас покивал, признавая точность метафоры. Но уже через мгновение помахал указательным пальцем, отвергая предположение.
— Почти в точку, — согласился он. — Но смысл окружающего нас не во внешней картинке, а в ее глубинной сути. Пойми меня правильно, но я говорю о вырождении расы. О последних днях человечества. Наш друг, верующий в пантеоны синкретических культов, не даст мне соврать…
Сантейро смерил его взглядом, в котором читалось — не приплетай сюда меня и мою веру, хорошо? На что мексиканец лишь оскалился и сделал глоток газировки.
— Бетонные улицы задыхаются уже многие десятилетия, и это удушье не будет вечным, — как ни в чем не бывало, продолжил он. — На одного ребенка без патологии рождается четверо ущербных. Самым массово-производимым продуктом является мусор всех мастей. Миром правит покупательская способность. Институты семьи, дружбы или государства разрушены цифровыми гуннами. Инфоспатиум подменил Бога. Все, кто ушел в неохумы — лишь приспособленцы, пытающиеся выжить…
— Что-о в этом плохого? — Кольт тоже доел свою порцию, откидываясь на спинку. — Между эволюцией и приспособленчеством вполне можно-о ставить знак равенства…
— Пойми меня правильно, я не даю оценок, — Исмаэль изогнул бровь, — но Доппи считает иначе. Он всегда делал ставку на людей. Настоящих, чистых, не измаравшихся неохуманитаризмом.
— К слову, в свое время мне заменили две трети грудной клетки, — с недовольством вмешался Фаусто, делая шумный глоток лимонада. — Запишешь меня в приспособленцы?
— Нет-нет, amigo! — Варгас даже замахал руками. — Конечно, нет. Я говорю о мозге — самом ценном и самом неизведанном сокровище человека. Подумаешь, легкие… У меня самого не все в норме с гляделками. Но мозг! Сознание! Вот что ценит Мартин. Вот на что делает ставку, когда подбирает в группу только чистых пешек.
— Знаешь, — поморщился Кольт, почесывая жидкую бороденку на широком подбородке, — вообще-то человеческий разум еще более непредсказуем, чем программируемый и всецело-о управляемый имплантат…
— Я не верю, что Данст подвержен таким же нелепым утопиям, — поддержал новичка Сантейро, сверкнув зеркальными очками.
— Не ты воспитывал нашего командира, — высокопарно отрезал Тайпан, оскорбившись на сложившийся против него альянс. Он задумался, пытаясь возразить Джастину, но не подобрал слов, и вместо этого лишь отмахнулся. — Я просто хотел сказать, что Доппельгангер бунтарь. Да-да, бунтарь, если таковым можно назвать личность, пытающуюся остаться человеком и общаться с себе подобными… Он еще помнит, что такое доверие, братство, сила духа и триумф личности…
— Динозавры были очень сильны, — кивнул Фаусто, откровенно забавляясь его замешательством, — и даже, как считается, какое-то время правили планетой. Что с ними стало после?
— Por favor, besarme el culo[27]… — раздраженно отодвинулся Тайпан. — Я пытаюсь указать двум тупицам на их уникальность, а они завели философские споры…
Над столом образовалась тишина. Извне пределов шумоподавляющего круга доносилась музыка Санктуариума, уже наполнявшегося клиентами. Усеянные открытыми имплантатами неохумы приветствовали вновь прибывших, напивались и обсуждали свои темные делишки. Рождественская атрибутика на их лысых, татуированных и покрытых штифтами-разъемами головах смотрелась насмешливо и дико. Исмаэль смерил местную братию неодобрительным взглядом и уткнулся в стакан. Кольт, озадаченно почесав нос, попробовал разрядить обстановку.
— А ты давно-о работаешь с Доппельгангером? — спросил он, и мексиканец тут же оттаял.
Покосился на новичка с улыбкой видавшего виды мудреца.
— Приходилось, — туманно ответил Варгас, вынимая сигареты из нагрудного кармана. Фаусто полностью выпал из разговора, приступив к поглощению второй порции синтетической лапши с суррогатным мясом. — Если хочешь о чем-то узнать, говори напрямую, hombre.
— Он… — Кольт смутился, но нашел силы уточнить. — Он хороший командир?
Сантейро прекратил жевать, Исмаэль так и не донес сигарету до рта.
— Минувшей ночью у тебя была возможность убедиться в этом, — тихо произнес Тайпан, прищуриваясь. — Появились сомнения?
— Нет, отчего-о бы? — вопросом на вопрос ответил Кольт, пожимая плечами и будто не замечая сгустившегося напряжения. — Просто я сам, если будет дозволено тако-ое сравнение, веду дела чуть иначе…
— Действительно? — хищно оживился Варгас, подаваясь вперед. — Не поделишься опытом?
Джастин, вертя в пальцах стакан, все еще не замечал подвоха. А потому послушно кивнул и охотно продолжил:
— Не знаю, парни, как ведутся дела в высшей лиге, — он вздохнул, закручивая в стакане остатки напитка, — но-о мне показалось, что Мартин излишне много работы сваливает на других. Сделай это, сделай то. Будто мы исполнительные поверенные или неохумы, уже упомянутые, а он наш хозяин. Конечно, вчера он похвалил меня за подготовку к ночной заварушке. Но, черт побери, знали бы вы, как это было непросто! И лишь для того-о, чтобы передать ему бразды управления операцией… Когдая́набирал дублирующие группы, — теперь Кольт обращался к обоим пенсам и в его голосе сквозили нотки отчаянья, — то все делал сам. Был впереди своих людей, и был среди них. Первым среди равных. Я вдохновлял, если угодно.
— Значит, Доппельгангер недостаточно тебя вдохновляет? — елейно осведомился Исмаэль, улыбаясь так неприятно, что от светового круга отшатнулась подошедшая было официантка. — А может, хочешь упрекнуть его в ничегонеделании?
Фаусто, почуяв, в какие опасные дебри сворачивает разговор, со стуком отодвинул тарелку. Сверкнул очками, вскинул ладонь, призывая обоих к тишине.
— Хватит! — пробасил он. — Кольт, ты молод и впервые работаешь с пешкой уровня Данста. Лидеры бывают разными, Джастин. И поверь, когда из духовки потянет подгоревшим, Доппи окажется ровно там, где полагается быть настоящему командиру. Потому прошу, больше никогда не поднимай эту тему. Тайпан, а тебе должно быть стыдно. Зачем ты провоцируешь парня?
— Потому что сейчас он, пойми меня правильно, — продолжая недобро улыбаться, процедил тот, — сейчас находится отнюдь не в дублирующей группе. И ставить под сомнение командирские таланты нашего…
— Я сказал, хватит! — Сантейро легко переломил полую пластиковую вилку. Бросил ее обломки в недоеденную пасту, нацелил указательный палец на Тайпана. — Не начинай. — Палец, словно пистолет, переместился на австралийца: — Думай, прежде чем