Мои мысли прервала Шиза:
– Виктор, не дай нехейцу захватить твое сознание. Он рвется к жизни, но не готов принять мир таким, какой он есть. Это опасно…
– А что я могу сделать, ты же видишь, – ответил я, – он сам проявляется…
– Это ты среагировал на опасность, позволив ему спасти вас, хотя мог просто получить по лицу, отдать доллары и ехать дальше. Ты не захотел, и он вышел из спячки. В колонии я не давала ему возможности проявиться. Теперь же он нужен, чтобы ты стал им, но надо это делать постепенно.
– Шиза, дочка, – взмолился я, – помоги! Я не знаю, как его удержать. Когда он становится мной, то я срываюсь с цепи, как адский пес, и готов убивать за косой взгляд в мою сторону. Но я знаю, что Ирридар соображает быстрее меня, и хочу это использовать. Я тугодум, детка. Сейчас я понимаю, что мог просто обездвижить их, но не успел сообразить, что делать. А он успел и сделал все по-своему… Беда, дочка…
– Я знаю и помогу. Ты попросил, и я сделаю это для тебя. Он будет выходить в минуты опасности и когда надо что-то решить важное. Мы усмирим его, папочка.
Ее голос пролился на меня живительным бальзамом. То, что ожил Ирридар, меня радовало, а то, что он здесь был неуправляемым, – пугало. Пустить нехейца в свой мир значило погубить себя и его окончательно. Придется учиться обуздывать его. Но как? Это был еще тот вопрос. Ирридар был чужд этому миру и настолько же непреклонен, как все нехейцы, исповедующие принцип: «Умри, но не посрами чести». Но я-то умирать не собирался… И понятие чести тут было совсем другим. Размытым и опасным…
– Шиза, как сделать так, чтобы из нас двоих сформировался один человек? – спросил я. – Я устал раздваиваться. Там, в Закрытом секторе, это было нужно, у него были все необходимые навыки для выживания. Тут это смертельно опасно. На Земле надо быть терпеливым…
– Попробуем, – помедлив, ответила Шиза, – я не думала об этом, но мысль хорошая. Сейчас успокойся и отдыхай.
Я решил послушаться ее. Закрыл глаза, откинулся на спинку нижней полки и стал приводить свои чувства в порядок.
Через некоторое время, постучав, в купе заглянула проводница, испуганно и удивленно оглядела его и икнула.
– Ик… А где?.. – вырвалось у нее.
«Она с ними заодно», – понял я.
– Вы спрашиваете про чай? – как бы не понимая, о чем она завела речь, спросил я. – Его еще не принесли, я все жду, красавица, – и обаятельно улыбнулся.
– Я-я… сейчас, – растерянно произнесла она и быстро скрылась. Чая я так и не дождался. Тогда я разделся и лег спать.
На ближайшей станции в купе зашли два милиционера и немолодая пассажирка с ребенком, мальчиком лет двенадцати.
– Гражданка, подождите в коридоре, – потребовал старшина. И обратился ко мне. – Документы, – потребовал он.
Я сел, укрылся простыней и, полазив по карманам пиджака, достал справку об освобождении и передал ее старшине.
– Куда едете? – спросил старшина из железнодорожной милиции, держа в руке мою справку.
– К месту бывшей жизни, господа милиционеры, – и назвал город. – А в чем дело? Я вроде ничего не нарушал.
– Дело в том, что… – Он растерялся. А что он мог сказать? Следов борьбы нет, тел убитых тоже, а тех двоих найдут под откосом не сразу, и привязать их ко мне не получится. – Мы разыскиваем двух людей в спортивных костюмах. Вы их видели? – нашелся он.
– Да, они заглянули, извинились и ушли дальше. Видимо, кого-то искали. Спросите у проводницы, она должна знать, где они, – с невинным видом ответил я. Старшина, не зная, что делать, отдал мне справку.
– Спросим, – ответил он. – Встаньте, мы посмотрим под сиденьем.
Я встал и отошел, сел на другую полку. Старшина открыл полку, заглянул в нее и потребовал встать снова. Я встал, он заглянул под вторую полку, глянул на проводницу, стоящую за дверью, и передал мне справку.
– Ведите себя хорошо, гражданин, – уходя, предупредил он меня.
– Непременно, господа, – откланялся я. И зарубил на носу, что деньги светить нельзя…
Город, где я дослужился от лейтенанта до майора, встретил меня размеренной, почти сонной жизнью. У вокзала, как призраки нового времени, стояли киоски, торгующие китайскими безделушками и одеждой. Они диссонировали с вокзалом царских времен, словно выходцем из другого мира. Воздух был пропитан ароматами беляшей и вонью угольных дымов из поездных печей. Обычный вокзальный запах. В тени этих киосков прятались странные личности, предлагающие прохожим сыграть в стаканчики. У обочины дороги, словно живые картины, расположились цыгане, их глаза, полные грусти и надежды, просили подаяния у случайных путников. Мальцы нагло требовали денег.
– Нет их у меня, – ответил я и так зыркнул на цыганенка, что его ветром сдуло. Это Шиза приоткрыла Ирридара и снова его спрятала.
Я купил газету «Из рук в руки» и стал искать сдачу жилья. Нашел в центре квартирку и, наняв такси, поехал по адресу. На улице из автомата позвонил по телефону. Мне ответил женский голос.
– Уважаемая, я хочу снять вашу квартиру.
– Хорошо, – ответила женщина усталым голосом, – сто у. е. в месяц, и вперед за два месяца. На сколько времени хотите снять квартиру?
– На длительный срок, оплачу за полгода вперед.
– Один будете жить или с семьей? Дети есть?
– Один.
– С животными? С животными я квартирантов не пускаю. Они гадят и рвут обои.
– Нет, я один, животных нет, – успокоил я женщину.
– Тогда милости прошу, квартира на втором этаже, номер пятнадцать. Сейчас я подойду.
Я нашел нужный дом и поднялся на второй этаж хрущевки. Квартира была обычной: маленькая кухня, совмещенный санузел, две комнаты, одна проходная, но все чисто и сделан косметический ремонт.
– Здесь посуда и в шкафу, холодильник. Мебель старая, но крепкая, – показывая мне квартиру, поясняла мне хозяйка, старушка лет шестидесяти.
– Это ваша квартира? – уточнил я. – Не получится так, что придут хозяева и выставят меня?
– Моя. Я с сыном живу, а это была наша с мужем. Он умер, меня сын к себе забрал. Я живу в соседнем доме, а прописка у меня тут. Не беспокойтесь.
– Договор будем составлять? – спросил я.
– Если деньги платите вперед, то не надо, – ответила старушка. – Пьянки не устраивайте, соседи ругаются,