Киан шёл на смерть, и знал это.
Ускорился. Жук стоял, припав к земле, и длинные усики нервно подрагивали. «Как его пронзить? Как⁈» — билась в голове мысль. — «Он умён, он сильнее, а броня — неприступна».
Но парень бежал ещё быстрее. Окружающий мир смазался, превратившись в кружащийся туннель, будто штормовой ветер дул молодому охотнику в спину.
— А-А-А-А-А!
Длинноволосый оттолкнулся, превозмогая разрывающую боль в животе. Чувствовал, как тёплая кровь льётся из раны, и пока летел в последнем прыжке, вдруг почувствовал что-то иное — присутствие чужой, незнакомой Ци в пространстве.
Всё происходило за мгновение. Киан летел, не зная, на что рассчитывает. В голове проносились обрывки мыслей: «Потерял контроль… глупец… не достоин… верная смерть». Но внезапное ощущение чужой силы вернуло рассудок.
Молодой охотник собрал оставшуюся Ци Ветра и вместо того, чтобы направить в удар, выпустил перед собой — создал плотную «воздушную подушку». Тело, врезавшись в невидимую стену, резко замедлило движение, почти зависнув в воздухе на долю секунды.
Жук, увидев неестественное зависание, решил, что это идеальный момент для атаки. Дёрнулся навстречу Киану, растопырив жвалы и брызнув во все стороны ядовитой слизью.
И попал в ловушку.
Импульс — резкий, как щелчок хлыста, пронёсся по мышцам молодого охотника. Тот вытянул меч настолько вперёд, насколько мог, и вонзил в раскрытую пасть существа.
Жвалы с чудовищной силой сомкнулись на застрявшем внутри клинке. Парень, используя остаток инерции и отталкиваясь от собственной «воздушной подушки», успел дёрнуться назад, в последний момент вырвав руки из готовой его сожрать бездны.
Существо забилось в конвульсиях.
Киан упал на колени, схватившись за живот, из которого на грязный снег обильно стекала кровь, сделал несколько шагов в сторону — озирался на мелких тварей, что уже сбегались к нему отовсюду…
И тут он увидел тьму.
Что-то тёмно-фиолетовое, похожее на густой туман или дым, выползало со стороны главной улицы. Из мглы вырывались беззвучные, тёмные всполохи.
Мелкие твари остановились — начали панически изгибаться, будто потеряв контроль над собой, а тьма уже начала поглощать их.
Огромный жук ревел и метался из стороны в сторону с торчащим из пасти мечом. Бился о стену дома, затем перевалился на шипастый бок, застряв иглами в мёрзлой земле, и судорожно дёргал лапками. А тьма поглощала и его.
Киан чувствовал её силу, но тело больше не хотело двигаться — замерзало изнутри. Сперва окоченели кости, затем мышцы, и вот уже тёмно-фиолетовая бездна поглотила и его с головой.
…
Молодой охотник смотрел на меня усталыми глазами. Губы едва заметно подрагивали, словно парень продрог до самых костей.
— Как ты… вышел из сна? — спросил я тихо, сам не зная зачем. Мне-то помогла Система — если б не она, может, так и остался в том небытии, а вот Киан…
— Ци… — сказал парень очень тихо, и в это слово вложил всё — и благоговение, и любовь, и отчаяние. — Она подхватила меня и понесла в небо.
Парень улыбнулся безумной улыбкой, но в словах было столько нежности, будто тот говорил о любимой женщине или о матери.
Киан смотрел на меня теперь по-другому — как на собрата, которого только что нашёл в аду. Во взгляде было узнавание.
— Сын Арвальда… — проговорил паренек со значением, хоть и дрожащим голосом. — Всё-таки… практик.
— Тебе нужно отдохнуть, ты ранен, — сказал, глядя на тёмное пятно на животе у охотника.
— Нет! — Киан закашлялся, на губах снова выступила кровь. — Я видел, что ты делаешь. Нас здесь… остались единицы. Может, ещё Финн, но… он слаб духом. Скорее всего, не выбрался из тьмы. — Длинноволосый посмотрел на меня, и во взгляде мелькнула сталь. — А значит, нужно закончить то, что ты начал. Вдвоём.
— Ты можешь не пережить этого — едва стоишь на ногах.
— Справлюсь, — жёстко отрезал молодой охотник без капли сомнения. Воин, очевидно, знал пределы своих возможностей и был готов шагнуть за них.
— Хорошо, — кивнул. — У тебя есть оружие?
Оглядел его. На поясе — пустые ножны. Копья не было. Ничего.
Парень заозирался на заснеженные трупы тварей, видимо, в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь.
— Нет, — наконец сказал тот тихо.
— Тогда… там, наверху, на площади, лежат вот такие штуки, — указал на свою гвизарму. — На них руны — они быстро убивают тварей.
Киан усмехнулся.
— Мне подойдёт любое.
Решил не спорить. Нанёс каплю масла на наконечник гвизармы, проследил чтобы она точно заполнила весь тонкий рисунок. Затем подошёл к ближайшему застывшему падальщику и с силой вонзил крюк в брюхо. Тварь на мгновение дёрнулась, пискнула и тут же скукожилась, превращаясь в чёрный комок.
Парень молча смотрел на это, затем перевёл взгляд на меня.
— Ты ранен и слаб, — сказал я прямо. — Используй оружие, которое не требует много силы — оно сделает большую часть работы за тебя.
Киан хмыкнул, а затем, к удивлению, кивнул, принимая совет.
— Наверху, говоришь?
— Да, на площади.
— Тогда я туда. — Длинноволосый посмотрел на меня пристально. Его глаза, полные боли, слезились от холодного ветра. — Кай, сын Арвальда, не знаю, что здесь произошло, но сейчас нужно сделать главное. Все вопросы — на потом.
Затем охотник, не говоря больше ни слова, развернулся и двинулся вверх по склону, пробираясь мимо застывших существ.
— КИАН! — крикнул ему в спину.
Парень остановился и обернулся. Длинные волосы упали ему на плечо.
— Если оно не будет работать как надо… НАЙДИ МЕНЯ!
Молодой охотник, наверное, не до конца понял, что я имел в виду, но всё-таки кивнул. Иногда достаточно лишь попросить, чтобы человек, доверяя, сделал то, что нужно.
И пошёл дальше — его фигура медленно растворялась в падающем снеге и тьме главной деревенской улицы.
Глава 20
Чего-чего, а вот помыслить о том, что уничтожение сотен застывших жуков станет для меня рутиной, я никак не мог. Да ещё и делать это с помощью оружия, которое сам же и сковал… Да уж.
Слышал предсмертный писк каждой твари, которую пронзал Киан. Сам колол их, уже чувствуя, как сбивается дыхание. Несмотря на третью ступень «Закалки», был измождён.
Врезав крюком в брюхо очередному падальщику, остановился. Опёрся всем весом на древко гвизармы и просто стоял, пытаясь отдышаться. Пот тёк с градом, было не просто не холодно — стоя посреди заснеженной улицы, чувствовал себя