По правде говоря, вначале было немного страшновато. Что это будет – роскошный дворец или жалкая лачуга, – зависело не только от меня, но и от Его Величества Случая. Случай же представился неплохой.
Волею судьбы одним из первых серьезных собеседников по книге оказался Борис Гребенщиков. В тот момент лидер «Аквариума» заканчивал вместе с Волковым работу над дизайном альбома «Навигатор». В итоге наши пути во времени и пространстве органично пересеклись.
Гребенщиков довольно долго и не без интереса изучал список «100 магнитоальбомов». Увидев на 94-й позиции группу «Хуй забей», Борис Борисович обрадовался как ребенок. Как ребенок обрадовался и я. Как раз в эти дни мой приятель Сева подарил мне диктофон, на который БГ с ходу наговорил чуть ли не вторую часть «Правдивой автобиографии „Аквариума“». Порой ответы опережали вопросы, и у меня возникло небезосновательное ощущение, что в этот момент мы находимся, что называется, на одной волне.
Вдохновленный количеством и качеством полученной информации, я в ту же ночь набросал черновой вариант статьи об альбоме «Табу». «И это все ты написал?» – спросил на следующий день удивленный Волков. Я приободрился и попер вперед как танк.
Интервью предстояло сделать великое множество – все-таки нет лучшего источника информации, чем живое человеческое общение. Общение же с рок-музыкантами представляет собой явление особого рода. Я ожидал столкнуться с чем угодно. С капризами, с пофигизмом, с массовым раздолбайством. Ожидал эпидемии склероза – доподлинно известно, что память у рокеров весьма своеобразная. Морально я даже был готов к фразам типа «а что, у нас был такой альбом?».
Недоступные на сцене, рок-музыканты в частных беседах оказались людьми милыми и домашними. Гребенщиков, Кинчев, Курехин, Попович, Скиба, Манагер, Жариков, Шумов обладали превосходной памятью и оказались прирожденными рассказчиками. Мягко говоря, мировая культура не прошла мимо них. Не менее содержательным выглядело и общение с серыми кардиналами нашего рок-андеграунда: Тропилло, Усовым, Агеевым, Ушаковым.
К сожалению, встретиться удалось не со всеми. Оставим за пределами книги подробности переговоров с менеджерами преуспевающих ныне рок-групп, которые предлагали делать интервью с артистами при помощи факса. В свою очередь, крайне плотный жизненный график Макаревича, затворнический образ жизни Мамонова, некоординируемость Агузаровой и, скажем так, временное отсутствие душевного тепла у Егора Летова сделали наше общение невозможным.
Еще один барьер, который пришлось преодолевать, заключался в прозаичной бытовой агрессивности некоторых радикалов от рока. Мой мозг отказывался понимать мотивацию некоторых зауральских музыкантов, которые, не успев еще сесть в поезд «Сибиряк», тут же надевали на себя маску воина. По-видимому, настраивались на волну «дадим в столице говна». Для завершенности образа этим непримиримым борцам с респектабельностью не хватало разве что боевой раскраски – как у бутафорских апачей, выходивших под предводительством Гойко Митича на тропу войны в съемочных павильонах киностудии «ДЕФА». В подобных высоковольтных условиях интервью приходилось осуществлять через посредников.
Сбор и подготовка материалов для книги были усеяны не только шипами. Время от времени на этом тернистом пути встречались розы, причем порой – неземной красоты. Кажется, на следующий год после Франкфурта меня угораздило в очередной раз влюбиться, в результате чего жизнь забросила на целый месяц в Италию. Незадолго до этого Илья Кормильцев помог мне организовать интервью с Бутусовым. Встреча состоялась в гостинице «Россия» – перед очередным концертом «Наутилуса» в одном из ночных клубов. Вид у Славы был традиционно невеселый, но о записях старых альбомов он рассказывал вдохновенно и с энтузиазмом. Рискну предположить, что воспоминания молодости согревали его значительно сильнее, чем мысли о предстоящем клубном выступлении.
Кормильцев во время интервью не проронил ни слова. Как выяснилось позднее, на днях он собирался лететь в Свердловск – по тем же самым причинам, по которым я – в Италию. Во всем этом была какая-то логика наоборот. В Свердловск, по идее, лететь надо было мне – делать интервью с музыкантами. А на Апеннины следовало отправиться Кормильцеву, имевшему там десятки друзей, знакомых и деловых партнеров. Но раз уж все случилось шиворот-навыворот, надо было извлечь из ситуации максимальную пользу.
Кормильцев предложил мне написать на досуге развернутый текст об истории позднего «Наутилуса». В свою очередь я попросил великого русского поэта встретиться в Свердловске с некоторыми из героев «100 магнитоальбомов». Сделка состоялась. На крыльях любви Кормильцев носился с диктофоном по плохо освещенным уральским переулкам и виртуозно пытал очумевших от такого напора свердловских рокеров. В особо сложных ситуациях Илье помогал бывший звукорежиссер, а ныне преуспевающий драматург и сценарист Леонид Порохня. Зафиксированные на пленке интервью были выше всяких похвал. В то же самое время, нежась под ласковым итальянским солнцем, я оперативно написал текст, легший в основу книги о группе «Наутилус Помпилиус». Совесть моя была чиста – работа над «100 магнитоальбомами» не останавливалась ни на секунду.
* * *
Маленькая деревушка Кравцово находится где-то в глубине Воронежской области и состоит из двадцати обветшалых деревянных домов. В этом живописном уголке в жаркие летние месяцы и совершались основные «рывки» над книгой. Природа соответствовала: лес, пруд, бескрайние поля. По вечерам можно было пить свежее парное молоко, околачивать груши или созерцать пепелище, образовавшееся на месте заботливо сожженной кем-то свинофермы.
Однако времени на подобный досуг не оставалось. С утра до вечера в избушке на курьих ножках шла работа над книгой – по 12–14 часов в сутки. Обработка интервью, обобщение архивных данных, черновые наброски очередного текста… За лето мне удавалось написать 20–25 глав. Такая вот, хм, Болдинская осень. Несложно догадаться, что после подобных космических нагрузок вид у меня был своеобразный. Как-то раз я задумчиво пер по пересеченной местности ведра, наполненные водой из колодца. «Поэт, поэт идет», – сидя в тени перебрасывались тревожной новостью местные бабенки. И почему-то крестились.
…Как и у многих в