Но что-то изменилось. В глубине его сознания, там, где психологическое программирование академии не смогло полностью перестроить нейронные связи, крошечная трещина начала формироваться. Микроскопическая неуверенность, маленькое противоречие между имплантированными паттернами и оригинальной эмоциональной памятью.
– Отличная работа, Итан, – прокомментировала доктор Вейл, наблюдая за его показателями. – Объект демонстрирует 87% восприимчивости к вашему влиянию. Это превосходный результат.
– Спасибо, доктор, – ответил Итан, его голос оставался спокойным и профессиональным. – Этот сценарий оказался менее сложным, чем я ожидал.
Он не упомянул о странном изображении кометы. Что-то – какой-то инстинкт или остаток его прежней личности – подсказывало ему, что лучше оставить это при себе.
Симуляция продолжилась, переходя к следующей фазе. Но внутри Итана, незаметно для наблюдателей и анализаторов, процесс уже начался – тонкий, едва различимый процесс пробуждения.
Семя сомнения было посеяно, и где-то глубоко под слоями психологического программирования оригинальная личность Итана Фроста начала свою долгую, трудную борьбу за возвращение.
Глава 21: Выпускной проект
Совещание в кабинете Элеоноры Витт проходило в атмосфере нарастающего напряжения. За последние две недели внутри системы академии произошло слишком много странных событий: необъяснимые сбои в системе коммуникаций, противоречивые указания, якобы поступающие от высших руководителей, странные отчёты о лояльности ключевых фигур. Каждое из этих событий по отдельности можно было бы списать на технические неполадки или человеческий фактор. Но вместе они складывались в тревожную картину.
– Мы имеем дело с системной атакой на наши коммуникации, – говорил Александр Монро-старший, его обычно невозмутимое лицо теперь выражало сдержанное беспокойство. – Кто-то очень хорошо знакомый с нашими протоколами и кодовыми обозначениями пытается создать атмосферу недоверия внутри организации.
Элеонора слушала, сохраняя внешнее спокойствие, хотя внутри неё нарастало раздражение. Система, которую она так тщательно выстраивала десятилетиями, система, основанная на точности, контроле и предсказуемости, начинала давать сбои.
– У нас есть конкретные доказательства причастности Фроста к этим инцидентам? – спросила она, переводя взгляд на Лизу Вейл, сидевшую в углу комнаты с планшетом в руках.
– Прямых доказательств нет, – ответила Вейл, сверяясь с данными. – Но временные паттерны и методология указывают на организованную кампанию, которая началась примерно через месяц после его исчезновения. Достаточно времени, чтобы установить контакты и разработать стратегию.
– Кроме того, – добавил Монро, – характер атак свидетельствует о глубоком понимании нашей психологии. Это не просто технические взломы или утечка информации – это тонкие манипуляции, направленные на создание когнитивного диссонанса у ключевых операторов. Фрост, как психолог, имеет необходимую экспертизу для разработки такой стратегии.
– Но у него нет технических навыков для реализации, – возразила Элеонора. – И, что более важно, у него нет доступа к нашим текущим протоколам и кодам.
– Если только он не получил помощь от кого-то, кто имеет этот доступ, – тихо произнёс Монро.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Мысль о том, что внутри системы академии мог действовать предатель, была тревожной. Вся структура основывалась на абсолютной лояльности, обеспеченной годами психологической подготовки и когнитивной реструктуризации.
– Я хочу полную проверку всего персонала, имеющего доступ к конфиденциальной информации, – наконец сказала Элеонора. – Особое внимание уделите тем, кто контактировал с Фростом или проявлял признаки нестабильности в последние месяцы.
– Уже занимаемся этим, – кивнул Монро. – Но есть проблема с сенатором Уолшем. После получения того анонимного отчёта он начал проявлять признаки паранойи. Отменил две запланированные встречи, ограничил коммуникацию, запросил подтверждение полномочий у своих контактов в академии.
– Это проблематично, – нахмурилась Элеонора. – Особенно с учётом его позиции в комитете по национальной безопасности. Его нестабильность может привлечь нежелательное внимание к нашим операциям.
– Я могу провести с ним корректирующую сессию, – предложила Вейл. – Восстановить доверие, скорректировать эмоциональные реакции.
– Нет, – после минутного размышления решила Элеонора. – В текущих условиях любое прямое вмешательство может только усилить его подозрения. Используйте протокол "Зеркало" – пусть думает, что его опасения обоснованы, но направлены не на ту цель. Создайте отвлекающий объект, на который он сможет проецировать свою паранойю.
Монро одобрительно кивнул:
– Эффективная стратегия. Но нам всё равно нужно усилить защиту системы от дальнейших манипуляций. И, возможно, пересмотреть график некоторых операций проекта "Пандора".
– Включая выпускной проект молодого Фроста? – уточнила Вейл.
Элеонора задумчиво постучала пальцами по столу, обдумывая варианты. Выпускной проект был финальным испытанием для студентов, прошедших полную трансформацию – заданием, которое требовало применения всех усвоенных навыков и окончательно закрепляло новую идентичность. Обычно его проводили после нескольких месяцев специализированной подготовки. Но в ситуации с Итаном Фростом обстоятельства были особыми.
– Нет, – наконец решила она. – Напротив, мы ускорим его. Подготовка Итана продвигается исключительно успешно. Его показатели в программе "Резонанс" превосходят все ожидания. А ситуация с его отцом создаёт идеальные условия для финального испытания его лояльности.
– Вы уверены? – в голосе Монро проскользнула нота сомнения. – Любое ускорение процесса увеличивает риск нестабильности.
– В обычных обстоятельствах – да, – согласилась Элеонора. – Но мы живём не в обычных обстоятельствах, Александр. Если Фрост действительно стоит за этими атаками, мы должны убедиться, что его сын полностью и необратимо интегрирован в нашу систему. И если существует хоть малейший риск того, что Итан может быть подвержен влиянию отца, мы должны выявить и нейтрализовать эту уязвимость немедленно.
Монро медленно кивнул, принимая логику её аргументов.
– В таком случае, нам нужен идеальный объект для выпускного проекта. Кто-то, кто представляет реальную угрозу для системы, но при этом имеет эмоциональное значение для Итана.
Элеонора улыбнулась, и в её улыбке было что-то хищное.
– Я думаю, у нас есть идеальный кандидат, – сказала она, переводя взгляд на экран, где отображалась фотография Софи Чен. – Нам известно, что она работает с Фростом. И у неё была особая связь с Итаном во время его обучения. Она помогала ему адаптироваться в первые недели, была его наставником в нескольких проектах.
– Мы даже не уверены, где она находится, – заметил Монро. – После побега…
– Наши источники сообщают, что она была замечена в прибрежном городе Ньюхейвен три дня назад, – перебила его Элеонора. – И, судя по паттернам её передвижений, она планирует вернуться туда в ближайшие дни. Если мы активируем протокол "Сеть", у нас будет хороший шанс захватить её.
– А если мы ошибаемся? Если это ловушка? – спросил Монро, всегда склонный рассматривать все возможные сценарии.
– Тогда это станет ещё более ценной проверкой для Итана, – холодно ответила Элеонора. – Способность адаптироваться к непредвиденным обстоятельствам, сохраняя фокус на миссии, – ключевой навык для оператора его уровня.
Она повернулась к Вейл:
– Подготовьте